Мистер Эфраим, щеголявший новенькими сапогами, курткой спортивного покроя (по его собственному выражению), круглой шляпой, а также взятым по такому случаю взаймы двенадцатизарядным двуствольным карабином, гордость каковым многократно превосходила его умение с ним обращаться, с жаром рассуждал о носильных призах, ожидающих участников облавы, однако о практической стороне дела явно имел весьма смутное представление. Впрочем, будучи человеком сговорчивым по натуре, а главное, не желая ударить в грязь лицом перед своими потенциальными покупателями, он не стал возражать против того, чтобы кто-нибудь взял практическое руководство на себя, а сам достал бинокль и остался наблюдать за загонщиками, которые, держась на расстоянии ярдов шестидесяти друг от друга, прочесали склон холма к югу от Грая, перестроились, повернули к западу, в сторону Барсучьего кургана, и вышли обратно на дорогу у края долины. Деннис разжился дикой уткой, старый Рутледж, известный остряк, сначала промазал по бекасу, а потом подстрелил-таки недотепу-сороку, дрыгавшую хвостом на ветке. Больше им не попалось никакой заслуживающей внимания живности — только овцы, луговые щеврицы, вороны да жуки.
Мистер Эфраим и мистер Ферз (он усердно строчил в блокноте и имел при себе даму-фотографа) встретили загонщиков на дороге приветственными возгласами и стаканчиками виски; для поднятия боевого духа явились также местные дамы: Гвен Уильямсон с дочками, Мэри Лонгмайр из ньюфилдской гостиницы, Сара Линдсей, Доротея Крейви («Ой, как весело!»), Джоан Хоггарт, Филлис и Вера Доусон, державшие магазинчик у моста, кое-кто еще. Немного огорчало, что до сих пор так и не удалось обнаружить никаких следов таинственной собаки, но мистер Эфраим не падал духом.
— Ничего, еще весь день впереди! По крайней мере, теперь мы знаем, где ее нет, правда? И больше ни одна овца у вас не пострадала, а, мистер Линдсей? Что же теперь, как вы считаете, мистер Лонгмайр? Пройдем дальше и прочешем участок мистера Уильямсона?
— Ну, дело, — отозвался Джек, поворачиваясь к Гарри Брайтуэйту. — Что, Гарри, пойдет?
Поскольку мистер Эфраим не сумел разобрать ни слова из того, что изрек в ответ мистер Брайтуэйт (говоривший на очень густом ланкаширском диалекте), он попросту одарил все общество лучезарной улыбкой, усадил загонщиков в специально нанятый автобусик и покатил впереди на собственной машине, предоставив дамам возвращаться домой к позднему завтраку.
Расположившись чуть ниже вершины того же самого Грая, за первой партией охотников, причем с ничуть не меньшим интересом, наблюдали также Раф с лисом, выглядывая из-за груды валунов.
Немалых трудов стоило лису уговорить Рафа покинуть спящего на Голой горе Шустрика. Решающим аргументом послужила угроза бросить их обоих вообще.
— Кто знает, он, может, и вовсе захворал? Не можем мы ждать, когда он проснется. Промешкаем — всем крышка, и ему, и нам. Когда очухается, небось, нас нагонит. Мелкий, его не видать, что на холме, что в долине. Бедняга, это все дырища у него в башке.
Раф с лисом и впрямь слишком долго ждали на Голой, и когда первые лучи рассвета осветили на востоке перевал Рейнас, лис настоял на том, чтобы идти обратно по самому верху. Перебравшись через Даддон значительно выше Бурливого ручья, с рассветом они поднялись по Сухоруслу и проследовали дальше к Фэрфилду, на дальний склон Серого Монаха. Отсюда, преодолев пять миль по Козьей тропе, они спустились к восточному краю Козьего озера и в конце концов оказались на восточном склоне Грая. С каждой минутой солнце все решительнее вступало в свои права. До шахты Рафу с лисом оставалось не более мили, и они прилегли отдохнуть в тени тернового куста. Едва они пристроились, как легкий ветерок переменился на западный; лис тут же напрягся и припал к земле.
— В чем дело? — спросил Раф, беря пример с лиса.
— Брысь! Полно их на холме, приятель! Мозгов у тебя маловато, а ноги-то есть?
Лис быстро пробежал ярдов двести вверх, Раф за ним, затем осторожно пополз между камней дальше. Теперь Раф с лисом четко видели всю цепь охотников, те прочесывали холм снизу и шли спиной к ним. Раздался выстрел, Раф замер, прижавшись к земле.
— Думаешь, они нас ищут?
— А кого ж? Верно дело, у самой лёжки. Заразы! Я б их в клочки, кабы мог!
— Но ведь они уходят. Может, мы вернемся?