Шустрик подошел к машине. Надежды его оправдались — человек нагнулся и погладил его. Затем, почесывая ему подбородок, человек поднял повыше его морду, почесал за ухом и стал изучать ошейник, при этом ласково и спокойно что-то приговаривая. Расслабившись, Шустрик обнаружил, что вовсю виляет хвостом и лижет руку человека, пахнущую лавандовым мылом. Затем человек открыл заднюю дверь машины, нагнулся и похлопал рукой по сиденью, при этом стеклянные трубки на ремешке свесились у него перед грудью. Он не делал попыток втащить пса внутрь или взять его на руки — он лишь приговаривал спокойно и доброжелательно.
Шустрик неуклюже залез на заднее сиденье, нос у него потек, уловив давно забытые запахи машинного масла и бензина, смешанные с запахами искусственной кожи и жидкости для мытья стекол. Все еще пребывая в трансе, в который он добровольно погрузился на дороге, Шустрик забыл теперь о ветре и о солнечном свете, о машущем крыльями с белыми перьями зяблике, который сидел на сикоморе, и о журчащем неподалеку Даддоне. Казалось, он сидит в опущенном в колодец ведре и слушает эхо, поднимающееся из глубины.
Мистер Эфраим взял карабин за ствол, прислонил его прикладом вниз к машине подле открытой задней двери и нагнулся, чтоб поставить карабин на предохранитель. Тем временем Шустрик повернул голову и в зеркале заднего вида вдруг увидел фигуру человека, который быстро спускался с холма, — седой человек с посохом, в старой твидовой куртке с желтым шарфом. Громко залаяв, Шустрик прыгнул к двери. От неожиданности мистер Эфраим невольно прижал карабин к груди. Шустрик стал отчаянно вырываться. При этом когтями одной передней лапы он зацепился за рукав куртки, а другая лапа оказалась на курке. Раздался оглушительный грохот, карабин упал на землю, а Шустрик вывалился следом за ним. В следующее мгновение мистер Эфраим с залитым кровью лицом молча осел, наполовину выпав из машины.
К тому времени, когда из ворот выбежала жена фермера, с мокрых рук которой капала мыльная пена, Шустрик, воющий от страха, был уже в двухстах ярдах за мостом, на продуваемом, ветром склоне Голой горы. Хвост его был поджат, из пасти текла пена, словно ему удалось выбраться из адова пекла.
После этого случая неприятности пошли одна за другой.
СТАДИЯ ПЯТАЯ
«По крайней мере, одному все-таки проще, — подумал Раф, пересекая долину Даннердейл уже во второй раз за последние двадцать часов. — Не надо все время озираться и прижиматься к земле, разрази их гром! Что бы ни случилось с Шустриком, я найду его, если только он жив. Я пойду кратчайшим путем, плевать на осторожность! Не ровен час, Шустрик попал в беду или бродит где-нибудь, если с ним приключился очередной припадок. А если кто-нибудь, человек или животное, попытается помешать мне, то он об этом крепко пожалеет, вот и все!» Все это время, покуда он так размышлял, как пес, старающийся держаться подальше от человека, который всегда готов бросить в него камень, Раф старательно избегал задаваться вопросом, что станется с ним и с Шустриком без лиса. А ведь с лисом он расстался молча, они не сказали друг другу ни единого слова, — тот лежал в вереске, положив голову на передние лапы, и не сводил с Рафа своего издевательского взгляда, покуда он, подавляя в себе искушение вернуться и искусать лиса до смерти, удалялся к северо-восточному седлу Грая. Раф направился прямо на перевал через заброшенные сланцевые рудники под Вольным и далее на луга фермы «У Языка». Здесь он немного передохнул, не заботясь об укрытии и о том, что его могут увидеть. Затем прошел краем Всхолмья, обогнул болотистый Язык и спустился на дорогу ниже Ясеневого моста. На дороге было что-то слишком много машин — или Рафу это лишь показалось? — но для столь пустынного места машин было и впрямь многовато. Ясно одно — зачем бы они здесь ни ездили, те, кто в них сидел, были слишком заняты, чтобы уделить внимание жалкому бродячему псу, который бежал через долину по краю луговины.
Раф собирался пройти тем же путем, которым они проследовали прошлой ночью, но когда приблизился к тому месту, где они пересекали дорогу, его стала угнетать мысль о том, что снова придется лезть в воду — на этот раз одному! Он с отвращением припомнил быстрое течение Даддона и неприятные ощущения при переправе. Раф устал, однако решил без остановки бежать к мосту, прямо к тому месту, где на мелководье они переправлялись с лисом нынче утром.