Резко развернувшись при этих звуках, Шустрик осознал, что не вполне уверен, где находится вход в ущелье. Покуда он медлил в темноте, он услышал, как к нему приближается стук копытцев по камням, и Шустрик ринулся по краю обрыва примерно в том направлении, откуда пришел. Едва он добежал до скалы, где оставил его лис, появилась бегущая вверх овца, которую преследовал Раф, кусая ее за лодыжки. Тут же появился и не издавший ни звука лис; он возник как бы ниоткуда и с оскаленной пастью улегся, наблюдая за овцой, которая поворачивала к Шустрику, потом заметила пса и остановилась. Шустрик бросился на нее, и в то же мгновение овца сломя голову ринулась в темноту ущелья. Следуя за ней, не отставая, Раф тоже исчез. Затем послышался какой-то грохот, звук сыплющихся камней, после чего раздалось душераздирающее короткое блеяние, которое резко оборвалось на затихающей ноте. Сверкая белками глаз в слабом свете, вновь появился Раф и, тяжело дыша, рухнул на камни рядом с Шустриком у края обрыва.
— Я видел, как она свалилась. Мне было не остановиться. Сам чуть не рухнул вниз. Славно сработано, Шустрик! Ты заставил ее свернуть. Ой! — Раф поднял голову и недоверчиво посмотрел на Шустрика. — Что это с тобой такое?
— Что ты имеешь в виду?
Ничего не отвечая, Раф обнюхал и стал вылизывать длинный шов, который шел через всю голову Шустрика. Инстинктивно Шустрик не шевелился и тоже молчал, покуда Раф изучал его, словно чужака, постепенно привыкая к непонятной перемене в облике друга.
— Значит, говоришь, табачный человек поджег ее? — промолвил наконец Раф.
— Не знаю… Я спал, когда все это случилось. Но мне часто кажется, что ее подожгли. А потом я еще и сам туда свалился. Не будь железной сеточки… — Шустрик осторожно встал. — Чего тут, в конце концов, удивительного? Ну дырки. В крышах вот бывают дырки, я видел. И в машинах иногда тоже. А еще трубы, знаешь, которые под дорогой прокладывают. Как-то у нас за воротами копали канаву… Правда, все это было до того, как приехал грузовик.
— Пошли вниз. Нечего рассусоливать. Голодные, небось, как я, — сказал лис и, пробежав несколько ярдов, обернулся на лежащих псов.
— Куда? — спросил Раф. — Далеко она свалилась? Мне показалось, эта овца падала целую вечность. Я даже не услышал, как она упала. Долго туда тащиться?
— Да близко, близко. Вниз и вниз по тропке. Не очень гладкая дорожка.
Однако прошло никак не меньше часа, пока, спустившись к подножию Могучего по Козьей тропе, они отыскали труп упавшей овцы на узкой скальной полке у подножия Большого ущелья.
23 октября, суббота— Ну, малой, подналяжь!
Вновь и вновь Шустрик налегал всем своим небольшим телом на проволочную дверцу птичника. Когда дверца наконец подалась, лис пролез в щель и, прежде чем Шустрик успел подняться с земли, оказался в птичнике, протиснувшись в щель между двух досок в полу, куда, по мнению Шустрика, не проскочила бы и крыса. Тут же внутри поднялся шум и переполох, и мгновение спустя в одном из соседних сараев залаял пес. В фермерском доме зажегся свет и отворилось верхнее окошко. Тем временем Шустрик изо всех сил крепился, чтобы не дать деру, и пытался укрыться за одной из кирпичных опор, поддерживающих крышу птичника, однако вскоре подле него, одно за другим, на землю шмякнулись дергающиеся тела двух куриц, и лис угрем выскользнул наружу. Шустрик мгновенно вскочил на ноги.
— Поймал?
— А то! Ходу, братец, наддай!
Куриные ноги, голые и желтые, казались Шустрику такими горячими, что он едва удерживал их в зубах. А вверху тем временем по двору рыскал туда-сюда сноп света от мощного фонаря, и едва лис с Шустриком успели пролезть через изгородь наружу, в спину им ударил звук ружейного выстрела.
Лис положил свою курицу на землю, чтобы лучше перехватить, и радостно хихикнул:
— Ловко?
24–25 октября, воскресенье — понедельникВ серых предрассветных сумерках неожиданно показался Раф и встретил ушедших на дело товарищей, когда они обогнули верхний край Ситуэйтского озера. С головы до лап он весь был забрызган свежей кровью. На камнях он оставлял кровавые следы. Неподалеку отсюда, на берегу ручья, с распоротым животом лежала зарезанная им овца из долины Свелдейл.
— Я знал, что сумею, — сказал Раф. — Надо было только передохнуть несколько дней. Дело пустяковое. Я погонял ее туда-сюда вдоль ручья, а потом завалил без особых хлопот, не то что раньше. Пошли туда, если хотите…
Раф поперхнулся, потому что лис с прищуренными на восточном ветру глазами глянул на него со смешанным чувством недоверия и презрения. Наконец он обрел дар речи и не то чтобы заговорил, но скорее завыл: