Я обрела дар речи.
— Похоже, тебя отвлекло что-то очень срочное, — прокомментировала я.
— Не твое собачье дело, — невозмутимо ответил он.
У нас была еще одна минута молчания. Тяжелая.
Я задавалась вопросом, что Люциан собирается со мной делать. Сделает ли он боль резкой и мучительной, или медленной и чувственной. Возможно, и то, и другое.
Я гадала, дойдет ли он, наконец, до того, чтобы лишить меня девственности, и будет ли это так хорошо, как обещали мои фантазии, прежде чем тот разорвет меня на части.
Может быть, сегодня ночью он действительно убьет меня.
— Ты скучала по мне? — спросил он с саркастической усмешкой.
— Думаю, ты скучал по мне, — сказала ему я. — Раз уж ты примчался сюда посреди ночи.
— Скучал по твоим страданиям, — ответил он.
Но Люциан лгал сам себе. Его глаза говорили правду, а тело — нет. Я видела, каким расслабленным он был, когда передавал мне напиток, наслаждаясь моим удовольствием не меньше, чем моей болью.
Мне было так холодно, что мои соски затвердели. Его пристальный взгляд распалил мое тело, когда он оглядел меня с ног до головы. Мои бедра крепко сжались. Он заметил. Люциан многое замечал.
— Мне скучно, и я устал, — сказал он мне. — Пришло время тебе развлечь меня.
Я пожала плечами.
— Мне тоже скучно, и я устала. Может быть, тебе тоже пора развлечь меня.
Я так хорошо знала его злобную ухмылку. Она зажгла в моем сердце маленькую похотливую девочку.
— Не волнуйся, милая. Тебя это развлечет.
Он жестом указал на коридор, и я не стала спорить. Просто шагнула вперед, инстинктивно сворачивая в гостиную.
Я не осознавала, насколько близко Люциан был, пока он не прижался ко мне и не обнял за шею.
— Я хочу твоей боли и хочу ее быстро.
Я поняла, что за этим последует, когда он перекинул меня через подлокотник дивана и вытащил ремень из своих брюк. И мне не нужно было оглядываться на него, потому что уже много раз оказывалась в таком положении... ожидая удара ремнем... боли... наказания.
Я закричала от боли, когда первый удар пришелся прямо по моим ягодицам.
Люциан был достаточно опытен, чтобы ударить в одно и то же место дважды. Затем три раза. Затем четыре.
Я была достаточно опытна в этом, что моя кожа начала гореть самым удивительным образом, бедра покачивались, когда боль усиливалась и превращалась в самое странное из удовольствий.
Освобождение.
Это было освобождение.
— Это твое наказание за то, что ты была неуважительной маленькой сучкой, — сказал он мне, и я не стала протестовать, просто приняла это. — Тебе придется научиться следить за своим маленьким ротиком.
Пять. Шесть. Семь.
Я задыхалась, вскрикивая при каждом ударе.
Восемь. Девять. Десять.
Покалывание.
Одиннадцать. Двенадцать.
Больно.
Да. Мне было больно.
Я хотела, чтобы мне было больно.
Мне нужно, чтобы мне было больно.
Я все еще содрогалась от боли, когда Люциан Морелли погрузил большой палец глубоко в мою попку, такую сухую и тугую, что это было чертовски больно. И я снова закричала. Он покружил им, жестко. Люциан трахал меня им, достаточно грубо, что я, блядь, заскулила.
Он заменил ремень ладонью, быстро шлепая меня. Шлепки были громкими в комнате, заглушая мои визги.
Теперь я чувствовала себя его рабыней.
Теперь я была его рабыней.
У меня перехватило дыхание, когда он перевернул меня и поставил на колени. Его член ждал, мой рот был открыт.
Я сосала член Люциана Морелли, как натренированная маленькая шлюшка, глядя на него широко раскрытыми глазами, пока тот проникал глубоко. Он душил меня, а я терпела это, как хорошая девочка. Заставлял меня давиться снова и снова, но это не мешало мне сосать ему.
— Кто-то хорошо тебя обучил, — проворчал он.
В этом он был прав. Меня действительно хорошо обучили. Только меня учил не кто-то, а многие. В моей жизни мне засовывали в глотку много членов.
Я почувствовала пульсацию его члена и поняла, что сейчас произойдет. И ждала этого.
Он вынул член из моего рта и подрочил по всей длине, и я сделала то, что сделала бы любая хорошая маленькая шлюшка. Я широко раскрыла рот.
Первая струя спермы попала мне на лицо. Остальное идеальным потоком на мой язык. Я не сглотнула, просто уставилась на него, пока он переводил дыхание.
И тут он увидел их… мои пальцы у меня между ног.
— Ты маленькая грязная сучка, Илэйн.