Наверное, именно поэтому я почувствовала прилив гордости, увидев, что Люциан Морелли был так впечатлен тем, как я обхватила его член ртом. Он мог ненавидеть меня, но ему не было противно то, как идеально я двигала языком вверх и вниз по всей его длине. Его ругательства, которые тот бормотал себе под нос, были какими угодно, но не полными ярости, а его пальцы в моих волосах были отчаянными и не полными злобы. Да, я была горда. Гордилась тем, что я такая хорошая девочка и умею сосать член.
Мои сиськи все еще болели, но в боли была какая-то нежность, которая пронзила все мое тело. И моя задница все еще болела, но это не имело никакого значения для того, насколько приятно ощущался мой клитор, когда я смотрела на монстра снизу вверх, и как сильно он наслаждался моим ртом.
Я должна была бы ненавидеть каждую жилку на его теле, испытывать рвотные позывы от упоминания имени Морелли так же сильно, как испытывала рвотные позывы от его толчков. Но я не испытывала ненависти. Меня так сильно покалывало, что я не могла это остановить.
— Прими все, — прорычал Люциан, и я точно знала, чего он хочет.
Я широко раскрыла рот и уставилась на него, как послушная маленькая шлюшка. Только на этот раз он не кончил мне в рот. Люциан запрокинул мою голову назад и изверг свою сперму на мои возбужденные сиськи, окатив их густым сливочным фонтаном. Он долго смотрел на меня, прежде чем опрокинуть меня на спину.
— Даже не думай снова одеться, — сказал он мне. — Ты будешь выставлять свои грязные сиськи напоказ столько, сколько я захочу.
И я снова не стала спорить.
Как обычно, Люциан Морелли удивил меня, когда сразу же занялся холодильником. Я все еще смотрела на него, пока он доставал сыр, салями и пасту. Чудовище семейства Морелли готовило еду. Никогда бы не подумала, что чудовище семейства Морелли готовит еду.
Должно быть, он заметил мое потрясение.
— Не будь тупой сукой и не думай, что это какой-то долг или проявление доброты с моей стороны. Если бы я хоть на секунду доверился тебе в приготовлении чего-нибудь, что могло бы мне понравиться, то использовал бы тебя в качестве своего обнаженного шеф-повара, как хорошую маленькую слугу.
— Я умею готовить пасту, — обиженно усмехнулась я. — Надо быть полной идиоткой, чтобы не уметь готовить пасту, придурок.
И снова я удивилась, когда не последовало наказания за дерзость, не в этот раз. Как ни странно, я подумала, что мы как-то привыкли друг к другу — два смертельных врага, запертые в тесном пространстве, которые, казалось, не так уж сильно отличались друг от друга, несмотря на то, что наш мир был полон противоположностей.
Он не протестовал, когда я поднялась на ноги, хотя сперма все еще густо стекала по моей груди. И прислонилась к стойке, наблюдая за ним. Его руки были на удивление искусны в приготовлении пищи, и я еще больше убедилась в том, что он хорошо знаком с этим местом, по тому, как непринужденно тот перемещался по кухне. Люциан Морелли не только умел готовить, но и, казалось, был к этому привычен. Определенно, он привык к этому больше, чем я. В этом он был прав.
— Тебе лучше быть благодарной сучкой и есть то, что перед тобой, — сказал он мне. — Я кормлю тебя, чтобы твое тело было в форме для моих игр, а не потому, что меня ебет голодна ты или нет.
Какая-то крошечная часть меня, не поверила ему. Возможно, эта крошечная часть была дурой, но я не верила ему. Он кормил не только мое тело, но и меня саму.
Ему не потребовалось много времени, чтобы выложить немного пасты в миску и подать мне. Он прошел в гостиную и уселся за стол. Я молча села рядом с ним и принялась ковырять вилкой «феерию Люциана Морелли». Это было вкусно. Этот монстр определенно умел готовить.
Я снова не смогла сдержать улыбку, не обращая внимания на то, как пульсировала моя задница из-за деревянного стула.
— Ну, как прошел твой день, дорогой? — спросила я его саркастическим голосом.
Он бросил на меня взгляд, от которого у меня екнуло сердце.
— Он стал лучше, когда я услышал о войне, которую вызвало твое исчезновение. Твоя семья отправляется на войну с Братьями Власти. Я не могу дождаться, чтобы увидеть кровопролитие и боль, когда они по-настоящему вступят в битву.
У меня затрепетало в груди. Чувство вины смешалось с любопытством.
Он продолжал говорить.
— Просто уморительно, насколько невежественна и наивна твоя жалкая семейка, Илэйн. Похоже, они действительно верят, что во всем виноваты Братья Власти, только потому, что ты задолжала им какие-то жалкие долги за наркотики. Дураки.
Если бы он только знал.