Константин против Морелли. Ожесточенные враги на протяжении нескольких поколений. Смертельная ненависть.
Я давно забыла половину того ужаса, что их семья сделала нашей. Гораздо больше горя, чем мы принесли его семье, это уж точно. Это была мантра, которую, я заучила с детства. Морелли — это чистое зло.
— Тебе лучше нормально вести себя в такси, — произнес монстр, когда перед нами появились машины. — Даже вскрик о помощи приведет к смерти водителя, а за ним последует твой несчастный друг-гей.
— Не надо оскорблять мой интеллект, говоря мне подобные вещи. Я прекрасно осведомлена, какой ты злобный кусок дерьма, Люциан Морелли.
Его губы прижались к моему уху.
— Я прекрасно осведомлен, какая ты грязная маленькая лживая сука, Илэйн Константин. И я заставлю тебя страдать за это.
Я задрожала, когда мы подошли к первому стоявшему такси. Люциан придержал для меня дверь. Какой же чертов джентльмен. Инстинктивно я опустилась на заднее сидение, и он присоединился ко мне. Потом перевела взгляд в окно на другой стороне, смотря куда угодно, только не на мужчину, вознамерившегося уничтожить меня.
Эта поездка станет моей последней. Трудно поверить, после всех попыток, всех желаний. Но я верила.
Люциан наклонился вперед к водителю, стараясь как можно больше оставаться в тени, прочистил горло и нацепил на лицо печальную улыбку.
— Кингтон Пик, — произнес он, и у меня внутри всё сжалось.
Кингтон Пик, странный маленький городок в пригороде. Тихий. Отдаленный.
Роковой.
Прощай, Нью-Йорк.
Прощай, мир.
Глава 2
Люциан
Илэйн Константин — маленькая белокурая бабочка, которая ужасно сводит меня с ума на заднем сидении авто. Своими поджатыми губками, все еще выражая злобу и пытаясь этим немного взбесить меня. Но это только усиливает желание поиграть с ней.
Я знал, что затеял совершенно новую безумную игру, когда велел таксисту ехать в Кингтон Пик. Это почти в часе езды от Нью-Йорка. По идее, я мог бы просто запереть Илэйн в своей квартире в центре города на несколько дней, в полной уверенности в безопасности и без лишних расспросов. Вот к чему должен был стремиться — провести несколько долгих дней с бабочкой, прежде чем оторвать ей крылышки одно за другим. Но я этого не сделал. Мое тёмное сердце не позволило мне так скоро расстаться с моей маленькой грязной игрушкой. Мне хотелось провести с ней каждую чертову секунду, на которую мог претендовать.
Ответом был Кингтон Пик. Я не был там несколько месяцев и обычно использовал это место как способ сбежать от своей общественной жизни. Никто не знал, что это мое место. Было просто обидно, что оно так сильно отличалось от моей обычной жизни Морелли. Это потребовало бы больше усилий, чем я привык. Обычно мое время разрывалось между «Морелли Холдингс» и занятиями в Нью-Йорке. К черту Илэйн Константин и ее соблазнительные заманчивые изгибы.
Она смотрела на проплывающий за окном город, изо всех сил стараясь изображать безразличие.
— Наслаждайся прекрасным видом улиц, — сказал я ей, и настала моя очередь ухмыляться.
— Так и сделаю, дорогой, — ответила она.
Я представил, что у нее на языке вертелась целая куча оскорблений, которые она предпочла не озвучивать. Илэйн быстро училась. Умная маленькая печенька.
Мне следовало бы самому любоваться видом за окном, а не этой хорошенькой маленькой сучкой рядом, но я не мог отвести глаз. Ее светлые волосы казались живыми в свете проплывающих мимо уличных фонарей. Ее изящная фигурка делала ее похожей на фарфоровую куклу, ждущую кукловода. И я был только рад, что этим кукловодом буду я, а не гребаные идиоты Братья власти.
Глупая маленькая куколка, выручающая из долгов жалких неудачником. Скольких придурков-наркоманов она была полна решимости спасти от Братьев власти с помощью своих денег. Ц-ц-ц! Ей следовало просто продолжать нюхать свой собственный белый порошок. И тогда она бы не была в таком жалком состоянии.
— Я знаю, что ты смотришь на меня, Люциан, — сказала она. — Я чувствую похоть в твоих глазах.
Она не ошибалась.
Я не ответил.
Даже несмотря на ее жуткий страх, я знал, что мысль обо мне вызывает у нее дрожь совершенно иного рода.
Мы были как магниты, притягиваясь нашими мерзкими полюсами. И оба были зачарованы черной магией нашей плоти. Не говоря уже о том, что она была грязной сучкой.