Если бы только я была достаточно здравомыслящей, чтобы захотеть отправить Люциана Морелли к чертовой матери, то никогда бы не оставила записку о Братьях власти на своем кухонном столе.
Глава 14
Люциан
Илэйн была словно бабочкой с крыльями такого количества чудесных, блядь, цветов, что они могли ослепить мужчину, если бы он заглянул слишком глубоко. Я не понимал ее. И не должен был этого хотеть. Она не должна была ошеломлять меня, как какого-то конченого дурака.
Когда день подошел к концу, не успев остановить себя, я словно одержимый вернулся в «Мерс» и влился в поток обычных работяг, несмотря на то что уже столкнулся с гневом своего отца.
«Что, черт возьми, с тобой происходит, Люциан? Почему ты забросил Холдинг?»
Забросил — слишком уж суровое видение обстоятельств на несколько сокращенных дней в офисе, но он был прав. Как бы печально это ни звучало, тот был прав. Сегодня утром мой мозг не был предан «Морелли Холдингс», как обычно это было в любой другой день, когда я был у власти.
Жалел я только об одном, что у меня нет более весомой правды, которую мог бы рассказать отцу. Его обещание уничтожить меня как руководителя корпорации, если не разберусь в своих действиях, было полно яда. Как и его расспросы об Илэйн Константин и о том, что, черт возьми, я знаю о ее исчезновении. И снова у меня не было приемлемой правды, которой мог бы поделиться с ним, поэтому все мои ответы были расплывчатыми, противоречащими всем глубинным аспектам моей души.
Он поделился со мной своей правдой, от которой у меня перехватило дух.
«Илэйн Константин прямо сказала своей семье, что это Братья власти поджидают ее. В письме. Она рассказала им в письме. Письмо, написанное от руки и оставленное на кухонном столе.
Теперь нам нужно выбрать сторону, парень. Братья власти или Константин. Только ты все испортил. Ты докопался до Братьев власти из-за глупой сучки, которую они взяли, и те не верят в нашу лояльность. Мы могли бы объединиться с ними, Люциан. Могли бы объединиться с ними и использовать нашу общую силу, чтобы навсегда уничтожить этих ублюдков Константин».
Да, мы могли бы. Да, мы должны были. Еще больше долбанных «должны».
Когда въехал на свою жалкую подъездную дорожку в Кингтон Пик, мой план действий был ясен и определен. Я собирался докопаться до сути безумной игры Илэйн с письмами и понять, о чем, блядь, она думала, а потом уничтожить ее окончательно. Собирался сделать ее сладкую маленькую девственную киску своей, пока она не выложит все свои грязные секреты, а затем стереть ее с лица земли. Хватит думать, говорить и угрожать. Пора действовать.
Я ожидал увидеть ее обычную наглость, как только переступлю порог, но она не расхаживала по дому, в ожидании, что я на нее наброшусь. Ее не было ни в прихожей, ни в гостиной, хотя телевизор все еще показывал ее лицо на экране. У меня мелькнула паника, что та разбила окно и убралась к чертовой матери. Но Илэйн была на кухне, и от ее вида у меня перехватило дыхание — она сидела на полу, поджав колени к груди, потерянная для окружающего мира.
Это склизкое ублюдочное чувство снова пронзило меня, но на этот раз в самое нутро. То, которое я ненавидел, которое не имело для меня никакого смысла, которое было связано с Илэйн, мать ее, Константин.
Я заставил себя преодолеть это и рывком поднял ее на ноги, ударив о стойку, как кусок мяса, готовый к разделке. Только тогда она снова перевела дыхание, только тогда я, наконец, увидел полоски слез на ее красивых щеках и понял, из-за чего они были.
Кровь запеклась у нее на бедрах, порезы все еще были свежими в тех местах, где она сама себя резала. Мне должно было понравиться это, но нет.
Должно было, должно было, должно было.
Мысль о том, что кто-то, кроме меня, коснется ее плоти, даже она сама, приводила меня в ярость.
— Что это за хрень? — рявкнул я на нее. — Что, блядь, ты себе позволяешь?
На этот раз в ее взгляде, при обращении в мою сторону, не было даже искры злобы. Илэйн была сломленной маленькой девочкой, потерявшейся от всех обид и страхов в мире.
Я наклонился, чтобы поднять нож с пола. Она выбрала самый лучший, явно рассчитывая на самые чистые порезы. Илэйн вздрогнула, когда я бросил его на стойку.
— Просто дай мне немного гребаного алкоголя, и это мне не понадобится, — сказала она.
Ее трясло, она явно барахталась в собственном дерьме и не могла взять себя в руки. Вот они, выглядывающие из-под поверхности — эти пьянящие маленькие секреты бабочки.