— Поцелуй, — сказал он, и я почувствовала себя странно, делая это. Обычно я не целовала людям руки.
Его пальцы были толстыми и теплыми. Мне не понравилось прикосновение их к моим губам, поэтому отстранилась так быстро, как только смогла. Я чувствовала себя странно неловко, когда он не сводил с меня глаз, словно каким-то образом впитывался в меня. От этого у меня волосы на затылке встали дыбом.
— Теперь ты свободна, — сказал он мне, и я поблагодарила его естественной улыбкой, которую не хотела ему дарить.
Он позвал Маргарет, и она повела меня обратно наверх. Я попыталась задать ей вопросы, например, кто такие другие девочки и кто еще будет жить с нами, и куда я могу пойти за пределами моей комнаты.
— Ты пойдешь туда, куда тебе скажут, — сказала она, и я больше не спрашивала ее, просто вернулась в свою комнату и села на край кровати.
Она сцепила руки за спиной, пока говорила.
— Есть правила, — сказала она мне. — Ты говоришь только тогда, когда к тебе обращаются, и делаешь все, что тебе говорят. Если ты хочешь в туалет, ты должна поднять руку и попросить, как хорошая девочка, и ты всегда должна стараться изо всех сил на своих уроках.
Я кивнула, но это уже было странно, настолько глупыми были эти правила. Никто никогда не мешал мне говорить и никогда не приходилось проситься в туалет.
— Спокойной ночи, Илэйн, — проговорила она, и я услышала, как щелкнул ключ в замке, когда она уходила.
Я была заперта.
Я подергала дверную ручку, но она не открылась. Потом постучала в дверь, но никто не пришел.
Меня никогда и нигде не запирали, и я уже боялась остаться ночью одна, без возможности выйти.
В шкафу была ночная рубашка, но мне не хотелось ее надевать. На прикроватном столике стоял стакан с водой, но я не хотела его пить. Я хотела вернуться домой, в свою постель в своей комнате, и забыть о том, какой плохой девочкой я была.
Мне казалось, что это был кошмар, когда я смотрела в потолок той ночью и пыталась уснуть в этой кровати. И чуть не плакала, как маленький ребенок, когда думала о том, что мне еще предстоит провести здесь много ночей, и о том, что дядя Лионель обещал мне такие хорошие уроки. Но я не хотела хороших уроков. Я хотела домой.
Первая ночь действительно была кошмарной. Я почти не спала, когда Маргарет пришла за мной на следующее утро и отругала меня за то, что я не надела в постель ночную рубашку.
Я съела свою овсянку на завтрак и попыталась убедить себя, что это была всего лишь одна глупая ночь, и была уверена, что дальше будет немного легче — встречусь с другими девочками и не буду такой замкнутой, когда они будут знать, что я могу вести себя достаточно хорошо, чтобы сбежать.
Если бы только та первая ночь действительно была кошмаром.
Если бы только та первая ночь не была светом гребаного Рая по сравнению с истинными глубинами Ада.
Глава 20
Люциан
Я никогда не слышал о Преподобном Линче, но у меня волосы встали дыбом, как только Илэйн произнесла его имя. Ее поза изменилась, даже после стольких лет она выглядела испуганной.
— Он прикасался к тебе, не так ли?
Она отвернулась от меня и кивнула в ответ. Ей потребовалось несколько долгих секунд, чтобы заговорить снова.
— Прежде всего, это было наказание. В первый же день на уроках мне пришлось выписывать для него строчки самым аккуратным почерком. Другим девочкам он разрешил уйти, когда они закончили, а меня оставил, сказав, что я недостаточно хорошо справилась. — Она перевела дыхание, прежде чем продолжила. — Я писала их допоздна, пока не заснула прямо на стуле, так как очень устала после вчерашнего. Именно тогда он подошел ко мне и хлопнул ладонью по столу.
Мое сердце заколотилось в ожидании продолжения, и не в хорошем смысле.
Ее голос был таким нежным, когда она продолжала говорить.
— Преподобный Линч порвал мои записи и сказал, что я очень плохая девочка, раз не уделяю достаточно внимания и заботы. Он поднял меня на ноги и толкнул вперед через стол, а потом сказал, что собирается со мной сделать, и он был таким сильным и уверенным, что заставил меня почувствовать себя маленькой непослушной девочкой…
— Он отшлепал тебя, да?
Она кивнула, и ее щеки порозовели.
— Да, он отшлепал меня. Задрал мою юбку и отшлепал меня через трусики. Мне было так стыдно, но я прикусила губу, не желая ничего говорить и не давая ему понять, насколько непослушной я себя чувствовала.
— Что он сделал после? Заставил тебя продолжить писать строки?