Пришло время действовать. Я должен был сделать выбор.
Наверх или вниз? Холдинг или Илэйн? Вернуться за свой стол и вновь занять свою должность или сказать отцу, что я ухожу, пока не разберусь в себе?
Это должен был быть Холдинг. Конечно, это должен был быть Холдинг. Я должен был отвернуться от этой суки и покончить с ней раз и навсегда, не оглядываясь. Я мог бы лишить ее невинности, насладиться ее болью и выбросить ее на свалку, где ей и место, как и всем Константин. Только не Холдинг я хотел. В общем, выбор был не наверх.
Я остановил лифт на полпути.
Блядь. БЛЯДЬ. Я не должен был этого делать. Даже не должен был думать о том, чтобы принять самое глупое решение в своей жизни, но я это сделал. Я это сделал.
Я проклинал себя и все, за что я боролся, когда нажал на кнопку.
Глава 29
Илэйн
Когда машина Люциана подъехала к подъездной дорожке, я все еще была на улице с лопаткой в руках, работая в клумбе. Мое сердце замерло, когда я осознала, что наделала, оставаясь в этом месте и рискуя жизнью каждую секунду, проведенную рядом с ним, но я уже сделала свой выбор. Мое решение было принято.
Солнце стояло еще высоко в небе, день едва перевалил за полдень, когда он припарковался в гараже и направился к входной двери с ключами в руке. Я могла бы спрятаться в кустах и притвориться, что уже убежала от него, но не сделала этого. Я была полной дурой, по уши влюбленной в монстра, когда окликнула его из сада.
— Сюда, милый! — Я помахала лопаткой.
Монстр остановился и двинулся в мою сторону, не сводя с меня пронзительного взгляда. Я продолжала копаться в земле и вырывать сорняки, будто это не было самым безумным решением, которое я когда-либо принимала, и я не была похищена, находясь в дыре, принадлежащей моему заклятому врагу.
— Что ты, черт возьми, делаешь? Ты что, с ума сошла?
Его голос был резким, но не агрессивным. Его глаза были дикими, но не полными ненависти, когда он смотрел на меня.
Я пожала плечами.
— Наверное.
— Наверное?
— Ага, наверное. Может, я просто хочу, чтобы ты меня убил? Иначе уже бежала бы обратно в Бишоп-Лэндинг, как девчонка, которая хочет нюхать кокаин и ненавидеть свою жизнь каждую ее минуту.
Он не смог сдержать ухмылку.
— Ты неплохо справляешься. Я ожидал, что ты будешь гораздо больше унывать и просить кокаина.
Да, я тоже. Сама удивилась этому. Я была солидарна с ним в том, что ожидала уныния и просьб о дозах порошка. И бутылок выпивки.
Люциан подбросил ключи в руке, осматривая кучу сорняков, которую я наковыряла. Я отвесила маленький глупый поклон, стоя на коленях, и помахала лопаткой в воздухе, как какая-нибудь суперзвезда, когда заговорила снова.
— Да, я знаю, знаю. Кажется, я довольно способный садовник, не так ли? Несмотря на то, что я не очень успешна в нарезке салями.
Он попытался нахмуриться, но это выглядело неправдоподобно.
— А вот и ты, опять со своим дерзким языком. Знаешь, тебе следовало бы более убедительно изображать жертву похищения. Может быть, тогда я бы сжалился над тобой и оставил тебя как питомца.
Я нашла свой дерзкий тон.
— Да пошел ты со своей жалостью. Я никогда не буду купаться в жалости, как бы тяжело мне ни было. Убей меня, или трахни, или и то, и другое, неважно, просто держи свою жалость при себе, пожалуйста. Я не питомец. По крайней мере, за пределами спальни.
Мы оба смотрели друг на друга, и ненависть между Морелли и Константин должна была быть такой же сильной, как и раньше. Он должен был затащить меня внутрь и сказать, что я упустила свой шанс сбежать и что я дура, а я должна была, проклинать себя за то, что вообще подумала остаться в этом проклятом месте, но мы не делали ничего из этого, а просто смотрели друг на друга.
— Я так понимаю, я оставил дверь незапертой? — спросил он меня. — Вот что происходит, когда ты ночью пробираешься в мою постель и отключаешь мой будильник. Может, тебе стоит почаще это делать?
— Я не отключала твой будильник. Ты спал как младенец и не проснулся вовремя.
— Неважно. Я выбежал и оставил дверь незакрытой, да?
Я пожала плечами, будто в этом не было ничего особенного.
— Я заметила, когда собиралась позавтракать. У меня было достаточно времени, чтобы убраться отсюда к чертовой матери.
— Да, — проговорил он. — У тебя было время. Так почему же ты этого не сделала?
Я не знала, что ответить. По крайней мере, ничего вразумительного. Я не могла сказать ему, что мысль о том, чтобы покинуть его и это место, вызывала у меня тошноту и чувство страха перед уходом. Не могла сказать, что после его ухода утром я несколько часов пролежала, укутавшись в его одеяло, только чтобы почувствовать его запах. Не могла признаться, что мечтала превратить это место в дом своей мечты, где я могла бы танцевать до конца своих дней.