Может, наши с Люцианом смерти будут следующими.
От этой мысли меня бросило в дрожь, и я слегка улыбнулась. О, как быстро все может измениться. В этом не было никаких сомнений. Ни малейших. Я больше не хотела умирать. Я хотела жить вечно, за все времена, за каждый вздох, который я могла бы сделать в этом мире.
В его мире.
Я хотела всего этого вместе с Люцианом Морелли.
Глава 34
Люциан
Он выглядел жалко. Даже более жалко, чем я себе представлял. Его жалкое лицо было мелким и мерзким. Глаза-бусинки, губы поджаты. Вряд ли его можно было назвать приветливым священником по чьим-либо меркам. Уверен, когда я с улыбкой на лице сокращал расстояние между нами, мои глаза были такими же злыми, как и всегда.
— Теренс Кингсли, журналист? — спросил он, и в его голосе прозвучало слабое любопытство, будто тот с первого взгляда понял, что я никакой не журналист.
Я снял свои очки Теренса Кингсли и сунул их в карман, и он съежился на своем стуле.
— Ты не Теренс Кингсли, не так ли? Подожди, я знаю тебя. Мне знакомо твое лицо, — сказал он. — Ты — он. Он. Люциан Морелли. Почему ты здесь? — Он с трудом сглотнул. — Ты член последничества? Или ты хочешь стать членом последничества?
Я подошел к одной из картин у него на стене. Это был безвкусный кусок дерьма, изображающий благосклонного Господа Иисуса, протягивающего руку к детям у его ног.
— Расскажите мне об этом последничестве, — попросил я, притворяясь заинтересованным в членстве. — Я слышал, что вы предлагали Илэйн Константин в качестве призовой игрушки.
Его улыбка заставила зверя внутри меня взбеситься.
— Ах, да, Илэйн, — проговорил он, и на его лице отразилось облегчение. — К сожалению, Илэйн больше не входит в наше предложение. Она была восхитительным созданием, но, как и все они, переросла нас. Хотя у нас есть и другие девушки, очень похожие. Я, конечно, могу вас познакомить.
Я не заговаривал с ним, просто смотрел, пока он не продолжил говорить.
— Я действительно не верил, что Морелли хотят быть частью этого последничества. Не верил, что ты перешел на сторону семьи Константин. Лионель был непреклонен в том, что ты этого не делал. — Он замолчал. — Могу ли я спросить, кто познакомил тебя с нашим орденом?
— Кое-кто из семьи Константин, — сказал я ему, и он рассмеялся.
— Это довольно неожиданно. Я действительно не ожидал, что между тобой и кем-то из семьи Константин будет какая-то связь. Думаю, наш мир меняется. Мы можем поблагодарить Господа за его благословение дружбы.
— Мы, безусловно, можем поблагодарить Господа за мое присутствие здесь, — проговорил я.
— Присаживайся, — предложил он и указал на стул напротив себя. — Мы можем обсудить варианты. Вступление в орден дорогое, но, безусловно, стоит вложений. Наше рукопожатие имеет большое значение в этом мире.
Я сел, откинувшись на спинку стула и положив одну ногу на колено другой, как по-настоящему расслабленный человек, возможно, потенциальный участник. Я сжал руки в перчатках в кулаки, пальцы от напряжения побелели.
— Кому еще принадлежат эти рукопожатия? Я хочу точно знать, с кем я подписываюсь.
Он помолчал.
— Мне не разрешается раскрывать все детали ордена до посвящения в нашу группу. Я могу заверить тебя, что наши члены — очень авторитетные люди, которые были бы чрезвычайно рады видеть среди них человека твоего уровня. Должен сказать, я приятно удивлен твоим интересом.
Я ничего не говорил, просто сидел там. У меня было два варианта. Я либо буду пытать его, пока он не выдаст мне список участников, либо заставлю этого тупого говнюка выложить все, прежде чем прирежу его. Или и то, и другое. Я выбрал и то, и другое.
— Мне нужен список участников, или я ухожу отсюда. Я не собираюсь вступать в ряды ничтожеств или слабаков.
Противостояние длилось секунды, а не минуты.
Его пожатие плечами было таким же жалким, как и он сам.
— Если тебе рассказал о нас один из семьи Константин, уверен, ты выходишь за рамки обычных мер предосторожности. Могу заверить, в нашем ордене нет ничтожеств или слабаков. Мы ограничены в численности. Совершенно эксклюзивны, — самодовольно улыбнулся он.
— Я знаю о Роулингсе, Эддингтоне и Хардвике, — сказал я ему. — Слышал, что они особенно жестокие звери по отношению к девушкам.
Он ухмыльнулся мне.
— О да. Они жестоки с девушками. Знаешь, им очень понравилась Илэйн. Она была настоящей маленькой шлюшкой, когда обнаружила свой клитор, — его взгляд затуманился от воспоминаний. — Она приняла наказание как хорошая девочка.