— Осторожнее, малышка. Грубость только замедлит твою боль.
Даже сейчас его запах и жар сводили меня с ума. Я была потеряна для всего, настолько запуталась во всей этой жалкой неразберихе своего существования, что больше не имела ни малейшего представления о том, кто я такая и чего хочу.
Даже задыхаясь, я не смогла удержаться и прижалась к нему, обхватив ногами за талию. Мое тело знало, чего я хочу. Мое тело хотело, чтобы член пронзил мою киску хоть раз в этой гребаной жизни.
Мое тело хотело, чтобы член Люциана Морелли пронзил мою киску хоть раз в моей гребаной жизни.
Он мог это сделать… пожалуйста… он мог это сделать…
Я пыталась соблазнить его. Мои бедра двигались в совершенно новом ритме, а трусики все еще были влажными от того, что я кончила под его пальцами.
Мне не нужно было просить его трахнуть меня. Это было намного громче слов.
— Ты прелестная маленькая сирена, — сказал он мне. — Такая соблазнительная. Было бы так просто трахнуть твою узкую маленькую девственную дырочку прямо сейчас.
Я уговаривала его еще немного, толкаясь, извиваясь.
— Ты соблазняла их так? — спросил он. — Заставляли они хотеть тебя этого так сильно?
Он отпустил мое горло, чтобы я могла говорить.
— Нет. Они, черт возьми, этого не делали.
— Я собираюсь заставить тебя рассказать мне все об этом, — проговорил Люциан, и какая-то часть меня хотела, чтобы он это сделал. Эта маленькая отчаявшаяся девочка во мне хотела, наконец, сказать правду и чтобы в нее поверили. Но нет. НЕТ.
— Ты не заставишь меня рассказать тебе. Я унесу свои секреты с собой в могилу, а не отдам куску дерьма Морелли.
— Кто это сделал с тобой, Илэйн? — спросил он, и от одного этого вопроса у меня болезненно сжалось сердце. — Кто были те грязные люди, которые превратили тебя в свою непослушную маленькую девочку?
— Ты не поверишь, если я скажу, — прошипела я ему. — Пошел ты, Люциан. Просто трахни меня или убей, или и то, и другое. Мне надоело простить об этом.
Я чувствовала, как его твердый член прижимается ко мне. Он был прав, было бы так просто трахнуть мою узкую маленькую девственную дырочку.
Жаль только, что Люциан Морелли не выбирает легких путей.
— Это будет больно, — сказал он мне и отодвинулся достаточно, чтобы поднять руку.
Мои ноги все еще были широко раздвинуты, когда Люциан с силой опустил ладонь на мою киску.
Это было больно. Было так больно, что я сжала бедра так сильно, как только могла, и перевернулась на бок, но улыбалась. Каким-то образом я улыбалась.
— Ты маленькая чокнутая сучка, — проговорил он, констатируя очевидное. — Серьезно, Илэйн, у тебя не все в порядке с головой.
Я перевела дыхание, чтобы заговорить, но киска все еще болела.
— Ага, что ж, тогда нас таких двое, не так ли?
Это было правдой. Мы были двумя кончеными кусками дерьма, которые не понимали, что, черт возьми, мы делаем и зачем.
Я понятия не имела ни о монстре надо мной, ни о том, кем, черт возьми, он был на самом деле. И понятия не имела, кто я такая, не со всеми моими разбитыми осколками, сваленными вместе, и не хотела знать.
Я не хотела знать ничего.
— Я должен просто прикончить тебя прямо сейчас, — сказал он, но его голос звучал как-то по-другому.
Да, он должен. Люциан действительно должен, черт возьми.
Я уже несколько месяцев чувствовала, что хочу сделать последний вдох, прокручивая в голове эти мысли снова и снова. Люциан Морелли должен сделать это. Он, черт возьми, должен это сделать.
И тогда он снова прижался ко мне, обдавая горячим дыханием мое лицо.
— Я любил отрывать крылья у бабочек, когда был мальчишкой, — сказал он. — Я с удовольствием оторву твои.
— Я не бабочка, — ответила я ему. — Я гусеница в коконе, которая никогда не была свободной и прогнила внутри.
— Я прогнил внутри, — прошептал он, затем провел языком по моей щеке, облизывая.
Я почувствовала, как он пошевелился, и поняла, что сейчас произойдет. Люциан собирался это сделать, располагась между моих ног. Черт возьми, мой клитор все еще болел от шлепка.
Люциан заскользил пальцами по моим трусикам, оттягивая их в сторону. Я услышала, как он расстегивает брюки, потом еще немного повозился, чтобы стянуть их.
Обнаженные бедра Люциана Морелли прижались к моим. Его член был горячим и твердым. Он собирался сделать это… Люциан Морелли собирался лишить меня девственности…
— Да… — удалось выдохнуть мне. — Сделай это… будь тем мужчиной, который по-настоящему сделает меня своей…