Я смотрю на кулон, который всё ещё держу в руках.
Кристалл утратил своё сияние. Его магия растрачена, но нет времени зацикливаться на этом.
Потому что мои руки вновь приняли демоническую форму, выдавая мою истинную природу.
Мои силы почти на исходе.
От мысли, что моя добыча может увидеть мою настоящую форму, по телу пробегает неприятный холод.
В конце концов, они мой источник энергии, и я могу привлечь их только с помощью иллюзий.
Если этот мираж разрушить, я останусь умирать с голоду-это судьба гораздо хуже, чем быть казнённой охотниками на демонов.
Быстро спрятав руки в рукава, я оглядываюсь по сторонам в надежде на лучшее.
К моему удивлению, ни один смертный в поле зрения, кажется, не замечает меня и даже не удосуживается взглянуть в мою сторону.
Я никогда прежде не была среди такого множества существ, чувствуя себя такой невидимой при этом.
Многие из них поглощены светящимися предметами, которые держат в руках. Некоторые с ними разговаривают.
Что до остальных, то они либо смотрят на разноцветные огни, либо просто идут вперёд. Похоже, окружающие их совсем не интересуют.
Я не знаю, где нахожусь но это место завораживает.
Я продолжаю двигаться, пока не замечаю тёмный переулок-идеальное место, чтобы обдумать ситуацию.
Фу. Здесь воняет грязью и мочой пьяниц.
Иллюзия, которую я поддерживала, ослабевает ещё больше. Мои предплечья полностью возвращаются к естественному виду.
Сколько бы силы во мне не оставалась, надолго её не хватит.
Я бросаю ещё один взгляд на безжизненный кристалл.
Теперь он бесполезен, но это единственное, что осталось у меня от Ксантеи.
Я чиню цепочку и надеваю кулон на шею.
Ксантея хранила его у себя сотни лет, но, в конце концов, я стала единственной, кого он смог спасти.
Будь она всё ещё здесь-посмеялась бы надо мной за то, что я сохранила кулон на память о ней.
Но её здесь нет. Я никогда больше её не увижу.
Я была с Ксантеей с момента своей первой осознанной мысли и никогда прежде не чувствовала такой пустоты, которую вызывает её отсутствие.
Может, если я буду держать её кулон у своего сердца, это поможет мне заполнить пустоту. По крайней мере, хочется в это верить.
Теперь мне нужно быстро найти кого-нибудь для жертвы, иначе моя демоническая сущность будет раскрыта.
Я поднимаю руки, чтобы осмотреть их.
Как бы забавно это не звучало, я творю ими волшебство. Но не посредством колдовства.
На самом деле, они играют решающую роль в моём искусстве соблазнения и жатвы душ.
С такими ногтями никого не одурачишь. Увидев их, смертные начнут кричать, и это не от удовольствия.
У меня заканчиваются и варианты решения проблемы, и время.
Конечно, по воле судьбы, в переулке раздаются неровные шаги.
Я поворачиваюсь к приближающейся фигуре, пряча руки за спиной.
Мужчина: а-а-а. Вот ты. Вот и ты-ы.
Виксария: вот. И я?
Мужчина: ты прститутка, т-так? Склько з-за час?
И снова смертный говорит на языке, который я понимаю, но незнакомыми мне словами.
К счастью, если и есть что-то, что я могу понять без слов, так это их развращённые умы-особенно когда дело касается похоти.
Чем ближе он ко мне подходит, тем сильнее я чувствую её вперемешку с вонью пива.
Мужчина: ва-а-ау. Ты такая высокая. Мне нра-а-авится.
Он оценивает меня взглядом, который мне слишком хорошо знаком. Все мои жертвы смотрят на меня так, прежде чем я заберу их сущность.
Виксария: что ж.
Я наклоняюсь, позволяя ему мельком увидеть то, что скрывается под глубоким вырезом моей одежды.
Виксария: сколько бы ты предложил мне за это?
Мужчина: всё-ё. У меня в кошельке триста баксов.
Я не знаю значения слова баксы, но уверена, что этот фрукт созрел для жатвы.
Я тактично спускаю платье, всё ещё пряча руки в нём.
Они ему не нужны. Даже он это знает.
Мужчина: о,о-о.
Виксария: знаю.
Я сокращаю разделяющее нас расстояние.
Я суккуб, так что получаю больше удовольствие от желания жертвы и силы, которую оно мне даёт, чем от её облика.
Внешность, возраст, фигура. Ничто из этого не играет роли. Я готова с радостью воспользоваться любым.
Весь в нетерпении, он не теряет времени даром.
Его грубые руки обхватывают мою грудь, нетерпеливо сжимая.
Я дразняще извиваюсь, и это срабатывает.
Он прижимает меня к стене, берёт в рот один сосок и начинает жадно посасывать, поигрывая пальцами с другим.
Я стону ему в ухо и опускаю руку, чтобы коснутся его возбуждения через ткань.
Виксария: я хочу тебя. Я хочу тебя прямо сейчас.
Мужчина: святые.
Однако в его следующих словах нет ничего святого.
В мгновение ока его брюки падают на землю, и моё платье присоединяется к ним.