— Мы вникнем в них потом. А сейчас я подумываю о несколько более глубоком опыте. В конце концов, сегодня же ночь полнолуния. И так уж случилось, что нам только что доставили изрядное количество сменивших облик оборотней. Мне бы хотелось посмотреть, сможете ли вы противостоять столь полному перевоплощению.
Мистер Макдугал, казалось, встревожился:
— Если ее способности преувеличены или все это обман, она окажется в опасности.
Мистер Саймонс ухмыльнулся во весь рот:
— Это будет частью опыта, ведь так? — Он повернулся к мисс Таработти: — Сколько времени вам обычно требуется, чтобы нейтрализовать сверхъестественного?
Алексия соврала сразу и без колебаний:
— Обычно немногим более часа.
Ученый, ничего об этом не знавший, был вынужден ей поверить. Он посмотрел на двух мордоворотов, которые сопровождали их во время экскурсии, и приказал:
— Несите ее.
Мистер Макдугал запротестовал, но безрезультатно.
Снова ставшую скорее пленницей, чем гостьей, мисс Таработти бесцеремонно поволокли обратно, в ту часть клуба, которая по факту являлась тюрьмой.
Ее отнесли в тот самый коридор, где их с лордом Акелдамой не смогли разместить по отдельности. Прежде тихий, сейчас он оглашался рычанием и воем. Периодически то одна, то другая дверь содрогалась, как будто на нее изо всех сил бросался кто-то крупный.
— Ага, — сказал мистер Саймонс, — вижу, они очнулись.
— Хлороформ поначалу действует на оборотней лучше, чем на вампиров, но, похоже, и отпускает быстрее, — доложил возникший словно из воздуха молодой человек в сером сюртуке и с блокнотом в кожаной обложке. На лбу у него сидело уже знакомое Алексии приспособление с линзами — стеклокуляры. На нем они почему-то выглядели менее дурацки, чем на профессоре Лайалле.
— И в какой же комнате он?
Молодой человек показал своим блокнотом на одну из дверей. Она была в числе тех немногих, что не содрогались, а оставались зловеще неподвижными.
— Пятый номер.
Мистер Саймонс кивнул:
— Он, должно быть, самый крепкий, его сложнее всего будет снова обратить в человека. Киньте ее туда. А я через часок зайду, проверю, — с этими словами он удалился.
Мистер Макдугал громогласно протестовал. Он даже сцепился с двумя мордоворотами, пытаясь предотвратить неизбежное, в результате чего мисс Таработти стала куда более высокого мнения о его нравственных качествах. Но оба лакея были слишком мускулистыми. Им ничего не стоило отбросить со своего пути толстячка-ученого.
— Но ведь ей не выжить! Только не в полнолуние, когда оборотень целиком перекинулся в волка! Особенно если ей нужно так много времени, чтоб заставить его перекинуться обратно! — не переставал протестовать мистер Макдугал.
Алексия тоже волновалась, хоть и знала всё о силе и быстродействии своих способностей. Она никогда прежде не пыталась вернуть человеческий облик разъяренному оборотню, тем более охваченному безумием полнолуния, и была почти уверена, что тот хоть раз, да укусит ее до того, как запредельное прикосновение возымеет должный эффект. А если даже ей удастся выжить, с кем она окажется в одной камере? Оборотни обычно очень сильны физически, и не только в волчьей ипостаси, а тот, кто силен, легко сможет ранить ее, и не важно, запредельная она или нет.
Но у мисс Таработти было очень мало времени на то, чтобы обдумать, сколь кратким может стать ее будущее, прежде чем ее впихнули в зловеще тихую комнату. Тихую настолько, что она услышала, как заперли захлопнувшуюся за ее спиной дверь.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
ОБОРОТЕНЬ, ДА И ТОЛЬКО
Оборотень напал.
Мисс Таработти, глаза которой еще не совсем привыкли к сумраку камеры, воспринимала этого монстра как большой размытый сгусток темноты, с нечеловеческой скоростью несущийся в ее сторону. Она неловко нырнула в сторону, едва не опоздав. Корсет издал чрезвычайно тревожный скрип, когда она отчаянно выгнулась, пытаясь убраться с пути оборотня. Вдобавок она споткнулась и чуть не упала на колени.
Волк с разбегу тяжело врезался в дверь как раз в том месте, где только что стояла мисс Таработти, и соскользнул на пол, несуразно дергая длинными лапами и хвостом.
Алексия попятилась, инстинктивно подняв руки перед грудью в совершенно бесполезном оборонительном жесте. Ей не стыдно было признать, что она до смерти напугана. Волк оказался громадным, и Алексия начала приходить к убеждению, что недостаточная скорость запредельных может свести на нет их потенциальное преимущество, если оборотень успеет первым.
Волк поднялся с пола и отряхнулся, как мокрый пес. Шерсть у него была длинная, блестящая, шелковистая и какого-то переменчивого цвета — точнее в темной комнате не определишь. Он снова припал к земле для атаки, мощные мышцы подрагивали, слюна серебристым ручейком стекала из пасти сбоку.