Мисс Таработти склонила голову набок:
— И какая же возможность остается, милорд?
— Подозреваю, что существует некая королева-отщепенка, которая создает вампиров незаконно и в обход БРП.
Алексия сглотнула:
— На территории Вестминстерского роя?
Граф кивнул:
— И той же кровной линии, что у графини Надасди.
— Графиня, должно быть, невероятно зла.
— Это вы очень мягко выразились, дорогая мисс Таработти. Как королева, она, конечно, уверяет, что ваш одержимый убийством дружок был не из Лондона. Она не имеет представления о запахах кровных линий. Но Лайалл без колебания опознал тело как принадлежащее к ее линии. За то время, что он имеет дело с Вестминстерским роем, сменилось несколько людских поколений, и нос у него лучше, чем у любого из нас. Вы же знаете, что Лайалл принадлежит к стае Вулси куда дольше, чем я?
Алексия кивнула. О том, что лорд Маккон лишь недавно возвысился до графского титула, было известно всем. Она от нечего делать задумалась, почему профессор Лайалл не попытался стать альфой сам, но потом смерила критическим взглядом мускулистую, внушительную фигуру лорда Маккона и поняла причину. Профессор Лайалл не был трусом, но идиотом он не был тоже. Альфа тем временем продолжал:
— Он может быть обращен одной из кровных дочерей графини Надасди. Но и тут все непросто: Лайалл уверяет, что она за всю свою жизнь ни разу не обращала трутней-женщин. Понятно, что этот факт очень ее огорчает.
Мисс Таработти нахмурилась:
— Значит, вы имеете дело с настоящей тайной. Новых вампиров может создавать лишь женщина-вампиресса, королева. А мы вдруг обнаруживаем кровососа без создательницы. Выходит, что лжет либо нос профессора Лайалла, либо язык графини Надасди, — пожалуй, это лучше всего объясняло изнуренный вид лорда Маккона. Нет ничего хуже, чем когда вампир и оборотень противоречат один другому, особенно в расследованиях подобного рода. — Будем надеяться, что профессор Лайалл найдет ответы на эти вопросы, — с чувством проговорила она.
Лорд Маккон позвонил, чтобы принесли свежего чаю.
— Вот именно. А теперь хватит разговоров о моих проблемах. Возможно, мы могли бы поговорить о том, что привело вас к моему порогу в столь ранний час.
Алексия, рывшаяся в очередной куче касающихся отщепенцев документов, которые она подобрала с пола, помахала перед лордом листом тонкого металла:
— Не что, а кто. Вот он.
Лорд Маккон выхватил лист из ее руки, посмотрел на него и сердито запыхтел:
— Почему вы так упорно общаетесь с этим созданием?
Мисс Таработти расправила юбки, старательно прикрыв подолом лайковую обувь, и запротестовала:
— Мне нравится лорд Акелдама.
Граф внезапно показался ей скорее взбешенным, чем усталым.
— Вот те на, да неужели?! И чем же он вас прельстил? Да я с этого тощего ничтожества шкуру спущу и на ленточки порву!
— Подозреваю, что это может ему понравиться, — проворковала Алексия, думая о том немногом, что она знала про склонности своего друга-вампира.
Оборотень будто бы ее не услышал. Возможно, он просто решил не прибегать к тем возможностям, которые давала слуху его сверхъестественная сущность, и принялся расхаживать взад-вперед, почему-то выглядя при этом просто феерически. Теперь у него определенно прорезались волчьи зубы.
Мисс Таработти встала, подошла к лорду и схватила его за запястье. Клыки немедленно втянулись. Желтые глаза графа снова стали янтарно-карими. Должно быть, именно такими они были много лет назад, до того, как чей-то укус превратил его в сверхъестественного. Вдобавок он выглядел теперь чуть менее лохматым, правда, оставшись при этом все таким же огромным и сердитым. Припомнив замечание лорда Акелдамы относительно женских уловок, Алексия с умоляющим видом положила вторую руку повыше, ближе к плечу оборотня. Ей хотелось сказать: «Не будьте идиотом», но вместо этого она произнесла:
— Мне нужен был совет лорда Акелдамы относительно сверхъестественных дел. Я не хотела тревожить вас по всяким пустякам.
Можно подумать, она когда-нибудь по доброй воле обратилась бы к лорду Маккону за помощью! Она явилась к нему в кабинет исключительно под давлением обстоятельств. Широко раскрыв большие карие глаза и склонив голову так, чтобы нос казался как можно меньше (во всяком случае, она на это надеялась), Алексия умоляюще опустила длиннющие черные ресницы. Вдобавок у нее были очень широкие и густые брови, но, кажется, лорд Маккон больше заинтересовался первым, чем почувствовал неприязнь ко второму. Он накрыл смуглую маленькую ручку своей лапищей.