— Теория противовесов — это научная гипотеза о том, что в природе для каждой силы существует противоположно направленная. Например, для каждого яда естественного происхождения есть противоядие, которое обычно расположено где-то поблизости. Вроде того, что сок крапивных листьев лечит крапивные ожоги. Но какое это имеет отношение ко мне?
— Ну, вампиры считают, что запредельные — это их противовес. Что ваше изначальное назначение — нейтрализовать их.
Пришла очередь мисс Таработти фыркать:
— Какая нелепость!
— У вампиров, дорогая моя, долгая память. Даже дольше, чем у оборотней, потому что мы часто сражаемся с себе подобными и погибаем слишком молодыми. Когда мы, сверхъестественные, скрывались в ночи и охотились на людей, именно ваши запредельные предки охотились на нас. Это был жестокий баланс. Вампиры всегда будут ненавидеть вас, а призраки — бояться. Мы, оборотни, не столь категоричны. Для нас метаморфоза — это отчасти проклятье, из-за которого мы вынуждены ежемесячно запираться на замок, чтобы никому не навредить. Некоторые из нас видят в запредельных лекарство от проклятия полной луны. Ходят истории про оборотней, становившихся покорными домашними животными, которые в качестве платы за прикосновение запредельного охотились на себе подобных, — весь облик лорда Маккона выражал отвращение. — Все это стало яснее с тех пор, как в век Разума возникло понятие соразмерной души и англиканская церковь порвала с Римом. Но современная наука, и в том числе теория противовесов, всколыхнула в вампирах старые воспоминания. Они не зря называли сверхъестественных душесосами. На территории Лондона зарегистрированы лишь вы одна. И вы только что убили вампира.
Вид у мисс Таработти был мрачный.
— Я уже приняла приглашение графини Надасди. Отказаться теперь было бы ребячеством.
— Почему с вами всегда так трудно? — крайне раздраженно поинтересовался лорд Маккон.
Алексия осклабилась и предположила:
— Из-за отсутствия души?
— Скорее, разума, — поправил ее граф.
— Тем не менее, — мисс Таработти встала, — кто-то должен выяснить, что происходит. Если рой знает что-то о мертвом вампире, я намерена понять, что именно. Лорд Акелдама сказал, они хотят понять, что я об этом знаю, потому что они либо знают больше, чем я, либо, наоборот, меньше. Выяснить, как обстоят дела, в моих интересах.
— И снова лорд Акелдама!
— Его совет показался мне разумным, и он находит мое общество умиротворяющим.
Это последнее заявление удивило оборотня.
— Что ж, наверно, кто-то должен считать и так. Но это очень экстравагантно.
Обиженная мисс Таработти подхватила свой парасоль и собралась уходить. Лорд Маккон остановил ее вопросом:
— Почему вас так интересует это дело? И почему вы так желаете в нем участвовать?
— Потому что кое-кто умер, причем от моей руки, — ответила Алексия с хмурым видом. — Вернее, от моего зонтика, — поправилась она.
Лорд Маккон вздохнул. Он допускал, что когда-нибудь, возможно, переспорит эту выдающуюся дамочку, но явно не сегодня.
— Вы прибыли в собственной карете? — спросил он, признавая этим вопросом свое поражение.
— Не беспокойтесь, я найму извозчика.
Граф Вулси весьма решительно потянулся за пальто и шляпой:
— У меня тут карета Вулси и четверка лошадей. Позвольте мне по крайней мере отвезти вас домой.
Мисс Таработти поняла, что для одного-единственного утра лорд Маккон сделал ей предостаточно уступок.
— Если вы настаиваете, милорд, — согласилась она. — Но попрошу вас высадить меня на некотором расстоянии от моего дома. Видите ли, маменька совершенно не осведомлена о моем интересе к этому делу.
— Не говоря уже о том, какой шок она испытает, если увидит вас выходящей из моей кареты без сопровождения. Мы же в любом случае не хотим испортить вам репутацию, не правда ли? — одна мысль об этом явно вызывала у лорда Маккона негодование.
Мисс Таработти подумала, что понимает причину его злости, и рассмеялась:
— Милорд, уж не думаете ли вы, что я пытаюсь вас на себе женить?
— А что такого смешного в подобной идее?
Глаза Алексии искрились весельем.
— Я старая дева и давно не котируюсь на брачном рынке, а вы — жених высшей пробы. Даже подумать странно!