— Правда, я уже некоторое время ничего не слышал ни об одном из зарегистрированных отщепенцев.
Профессор Лайалл застыл в дверях:
— Что вы сказали?
— Они исчезли.
Лайалл снял цилиндр:
— Это видно из переписи нынешнего года?
Гримс помотал головой:
— Прошлой весной я отправил в Лондон отчет на эту тему. Разве вы его не читали?
Профессор Лайалл уставился на него:
— Определенно нет. Расскажите, что говорит об этом королева местного роя?
Гримс вскинул брови:
— Какое ей дело до отщепенцев на ее кормовой территории? Не считая, конечно, того, что, когда они исчезают, жизнь ее собственного выводка становится легче.
Профессор нахмурился:
— Так сколько отщепенцев пропало?
Гримс вскинул глаза, его брови так и оставались поднятыми.
— Ну, все до единого.
Лайалл стиснул зубы. Вампиры слишком привязаны к своей территории, чтобы надолго уходить далеко от дома. И Гримс, и Лайалл знали, что пропавшие отщепенцы, скорее всего, были мертвы. Профессору понадобились все его навыки жизни в обществе, чтобы не показать своего раздражения. Может, местный рой и не интересуется тем, что случилось, но это несомненно важная информация, которую следовало немедленно донести до БРП. Большинство вампирских проблем касалось отщепенцев, точно так же как большинство проблем оборотней было связано с одиночками. Профессор Лайалл решил, что должен поспособствовать переводу Гримса на другую должность. Поведение этого человека подозрительно смахивало на восторг трутня, находящегося на начальной стадии восхищения древними тайнами сверхъестественных. Ничего хорошего, когда за отношения с вампирами отвечает представитель их же лагеря.
Несмотря на всю свою злость, профессор ухитрился нейтрально-вежливо кивнуть на прощание этому отвратительному типу и вышел в коридор, где погрузился в глубокие раздумья.
В гардеробной его ждал какой-то незнакомый господин. Профессор Лайалл никогда не видел его прежде, но от него пахло шерстью и влажными ночами.
Незнакомец обеими руками держал перед собой, как щит, коричневую шляпу-котелок. Увидев Лайалла, он кивнул, но это было не особенно похоже на знак приветствия; скорее этот человек будто подставлял ему шею, по-волчьи демонстрируя подчинение. Лайалл заговорил первым.
Иерархические игры внутри стаи могут быть сложны для посторонних, но очень мало кто из оборотней Англии превосходил по рангу профессора Лайалла, а сам он знал их всех в лицо и по запаху. Этот мужчина был не из их числа, и следовательно, он, профессор Лайалл, тут главный.
— Среди персонала этого филиала оборотней нет, — сказал он резко.
— Нет, сэр. Я не из БРП, сэр. В этом городе нет стаи, о чем, я уверен, вы прекрасно осведомлены. Мы в подчинении у вашего лорда.
Лайалл, кивнув, сложил руки на груди:
— И все же ты не из щенков замка Вулси. Я бы знал.
— Нет, сэр. Я не из стаи, сэр.
Губы Лайалла скривились.
— Одиночка…
Волоски на загривке профессора вздыбились, повинуясь инстинкту. Одиночки были опасны, как всякие стайные животные, отрезанные от стаи, той самой структуры, которая помогает им оставаться вменяемыми и контролируемыми. Вызовы альфе неизменно бросали оборотни его же стаи, следуя установленным правилам, недавним исключением был лишь Коналл Маккон. Но за драками, насилием, пиршествами из человеческой плоти и тому подобными лишенными логики кровопролитиями всегда стояли одиночки. Они встречались чаще, чем вампиры-отщепенцы, и были куда более опасны.
Увидев ухмылку Лайалла, одиночка крепче вцепился в свой котелок и пригнулся. Будь он в волчьем обличье, наверняка поджал бы сейчас хвост.
— Да, сэр. Я установил наблюдение за этим филиалом, ждал, когда альфа Вулси пришлет кого-нибудь с расследованием. Мой клавигер сказал мне, что вы прибыли. Я подумал, что лучше всего мне будет прийти самому и выяснить, не хотите ли вы получить официальный доклад, сэр. Я достаточно зрелый, чтобы некоторое время выносить дневной свет.
— Я тут по вопросу, который касается роя, а не стаи, — сказал Лайалл, которому не терпелось узнать, в чем дело.
Его собеседник, казалось, искренне удивился:
— Сэр?
Лайалл не любил приходить в замешательство. Он не понимал, что происходит, и ему не нравилось, когда его ставили в невыгодное положение, особенно в присутствии одиночки.
— Докладывай! — рявкнул он.
Мужчина выпрямился, стараясь не ежиться от испуга, слыша раздраженный тон беты. В отличие от Джорджа Гримса, он не заблуждался насчет бойцовских способностей Лайалла.