Повсюду были трутни, симпатичные, прекрасно одетые; без лишней суеты они расторопно справлялись с делами роя — и теми, что возникали в часы, когда в жизненный цикл вампиров вмешивался дневной свет, и теми, что сопутствовали ночным развлечениям. Все дневные люди, явно отобранные из множества кандидатов, одетые с неброской элегантностью, которую диктовал уклад этого дома, тоже казались настоящими произведениями искусства.
Души, чтобы по-настоящему все это оценить, у Алексии не было, однако она достаточно хорошо ощущала подлинный стиль, чтобы понять, что именно он сейчас ее и окружает. Это заставило ее разнервничаться. Она смущенно разгладила платье, опасаясь, что оно может показаться слишком простым. Пресная смуглая вековуха вроде нее никогда не сможет тягаться с таким величием, так что лучше уж прибегнуть к тому, что у нее имеется. Она слегка выпятила бюст и вздохнула, чтобы успокоиться.
Горничная-француженка открыла дверь в большую гостиную и присела, прежде чем ускользнуть, бесшумно ступая по красному ковру и покачивая бедрами.
— А-а, мисс Таработти! Милости прошу в Вестминстерский рой.
Женщина, которая выступила вперед поприветствовать Алексию, была вовсе не такой, как та ожидала. Она оказалась низенькой, пухленькой и какой-то уютной с виду, с розовыми щечками и блестящими глазками, голубыми, будто васильки. Похожая на деревенскую пастушку, она словно сошла с картины эпохи Возрождения. Алексия огляделась по сторонам в поисках ее последователей. Они были здесь, в ассортименте.
— Графиня Надасди? — робко спросила Алексия.
— Да, моя дорогая! А это лорд Амброуз. Это — доктор Кадаврс. Этот господин — его светлость Гематол, ну а мисс Дейр вы знаете.
Представляя свою свиту, она по очереди указывала на каждого рукой. Ее движения были одновременно чересчур грациозными и чересчур наигранными. Казалось, они тщательно изучены и отработаны, как слова в старательно подготовленной и отрепетированной речи на чужом языке.
Кроме мисс Дейр, которая ласково улыбалась Алексии с дивана, никто, казалось, не был рад ее видеть. Мисс Дейр также была единственным в комнате трутнем. Алексия не сомневалась в вампирской сущности трех остальных. Хотя она и не встречалась ни с кем из них в обществе, но во время своих авантюрных академических штудий читала кое-какие труды доктора Кадаврса.
— Как поживаете? — вежливо произнесла мисс Таработти.
Присутствующие пробормотали в ответ требуемые приличиями слова.
Лорд Амброуз был крупным, чрезвычайно красивым мужчиной, который выглядел как воплощенное представление романтичной школярки о вампире — темноволосый, задумчиво-высокомерный, с выразительными чертами лица и многозначительным взглядом. Доктор Кадаврс, тоже высокий, но тощий, как трость для прогулок, начал было лысеть, но метаморфоза остановила этот процесс. При себе у него имелась сумка, с какими ходят доктора, но Алексия знала, что степень и место в Королевском научном обществе он получил благодаря своим работам в области инженерии, а не на врачебном поприще. Последний член роя, герцог Гематол, обладал той нарочитой незаметностью, которая напомнила Алексии о профессоре Лайалле, поэтому она отнеслась к нему с должными настороженностью и уважением.
— Мне хотелось бы, дорогая моя, пожать вам руку. Вы не возражаете? — Вестминстерская королева направилась к ней с присущей сверхъестественным внезапностью, двигаясь одновременно плавно и порывисто.
Алексия была захвачена врасплох. Вблизи графиня Надасди выглядела менее радостной, и стало ясно, что ее щеки розовели благодаря румянам, а не солнечному свету. Под слоями косметики кожа графини оказалась пепельно-бледной. И глаза ее не сверкали живыми искрами, а были блестящими, как темные линзы, через которые астрономы изучают солнце.