Мисс Хисселпенни нахмурилась:
— Это нужно расценивать как комплимент?
Заметив опустевшую креманку, мисс Таработти вручила профессору чашку с чаем. Тот деликатно пригубил напиток, и из-за края чашки стало видно, как приподнялись его брови.
— В устах альфа-самца — да. Во всех остальных случаях, подозреваю, скорее нет. Но для подобного поведения есть причины.
— Продолжайте, пожалуйста, — поторопила его заинтригованная мисс Таработти.
И Лайалл продолжил:
— Когда он не признавался в своем интересе к вам даже себе самому, его инстинкты брали верх.
Мисс Таработти, у которой был опыт краткого, но скандального знакомства с инстинктами лорда Маккона, явно побуждавшими того перекинуть ее через плечо и утащить в ночь, вздрогнув, вернулась к реальности:
— И следовательно?..
Глядя на профессора в поисках поддержки, мисс Хисселпенни обратилась к подруге:
— Так это вопрос контроля?
— Вы весьма проницательны, мисс Хисселпенни, — Лайалл удостоил Айви теплым одобрительным взглядом, и та порозовела от удовольствия.
Мисс Таработти вроде бы начала что-то понимать.
— Во время званого ужина он ждал, что я начну делать ему авансы? — от потрясения ее голос стал почти писклявым. — Но он же флиртовал! С этой… этой… Уиббли!
Профессор Лайалл кивнул:
— Пытался таким образом раззадорить вас, заставив застолбить участок, обозначить интерес или пометить территорию. И желательно, сделать все это одновременно.
Обеих барышень так шокировало сказанное, что они дружно замолчали. Впрочем, Алексия была не столько потрясена, сколько взволнована. В конце концов, разве она не обнаружила совсем недавно, в этой самой комнате, свой собственный глубокий интерес к процессам, происходящим между мужчиной и женщиной? Раз мисс Таработти оказалась способна укусить графа в шею, жалея, что след от зубов долго не продержится, она, пожалуй, сможет и публично заявить о своих правах.
— По обычаям стаи это называется сучьим танцем, — объяснил профессор Лайалл. — Просто, мисс Таработти, уж простите мне такие слова, вы чересчур альфа.
— Вовсе я не альфа, — запротестовала мисс Таработти, вставая и начиная расхаживать по комнате. Определенно, от отцовской библиотеки нет ровным счетом никакого проку, если речь заходит о брачных игрищах оборотней.
Лайалл посмотрел на нее — подбоченившуюся, фигуристую, решительную — и улыбнулся.
— Волчиц-оборотней совсем немного, мисс Таработти. На языке стаи сучий танец означает, что выбор всегда за женщиной.
Мисс Хисселпенни по-прежнему потрясенно молчала. В силу ее воспитания сама мысль о чем-то подобном была для нее совершенно чуждой. А вот мисс Таработти призадумалась и обнаружила, что такая идея пришлась ей по вкусу. Втайне она всегда восхищалась вампирскими королевами и их главенствующим положением в рое. Она не знала, что и у оборотней можно найти нечто подобное. Интересно, размышляла она, может ли быть, что у альфа-волчиц есть преимущество над волками и в других сферах помимо любовной?
— Почему так? — спросила она вслух.
Лайалл объяснил:
— Выбирать должна именно волчица, потому что их очень мало, а нас — очень много. Сражаться за женщину категорически запрещено. Оборотни редко живут дольше ста или двухсот лет, потому что постоянно вступают в схватки между собой. Законы весьма строги, и за их соблюдением следит лично деван. Каждое па этого танца выбирает дама.
— Значит, лорд Маккон ждал, чтобы я сделала первый шаг.
Только сейчас мисс Таработти поняла, как, должно быть, сложно сверхъестественным, которые живут так долго, приспосабливаться к изменчивым социальным нормам дневного народа времен королевы Виктории. Но лорд Маккон, казалось, всегда хорошо с этим справлялся, и Алексии даже в голову не приходило, что он мог просто ошибиться и повести себя с ней как-то неправильно.
— А как насчет его сегодняшних поступков?
Мисс Хисселпенни судорожно вздохнула.
— А что он сделал? — спросила она и покрылась мурашками от сладкого ужаса.
Мисс Таработти пообещала, что позже расскажет ей об этом во всех подробностях, хотя на этот раз и подозревала, что кое-какие детали придется опустить. Дело зашло слишком далеко, чтобы полностью посвятить в него такую впечатлительную особу, как Айви. Алексию бросало в краску от одного только взгляда на кресло, а значит, дорогой подруге нельзя будет поведать некоторые нюансы произошедшего.