Дверь ее почти что тюрьмы распахнулась.
Мисс Таработти заморгала и невольно дернулась, стремясь оказаться подальше от слепящего света из коридора.
Кто-то ахнул.
— Как, мисс Таработти?
Мисс Таработти, жмурясь, слезящимися глазами смотрела на две подсвеченные сзади фигуры. Наконец глаза ее привыкли к неровному свету масляных ламп. Она шевельнулась, пытаясь принять более изящную позу, но не особенно преуспела в этом. Сложно красиво лежать на полу, будучи скованной по рукам и ногам. Зато ей удалось найти такое положение, в котором она смогла отчетливо видеть обоих своих посетителей.
Один оказался человеком из потемок, хотя его лицо в первый раз за все их пренеприятнейшее знакомство было не совсем в тени. Он-то и исполнял роль экскурсовода. Его внешность совершенно не впечатлила Алексию. Она надеялась увидеть исключительно ужасную и злобную физиономию, но ничего подобного: ее глазам предстали большие седоватые бакенбарды, излишне развитые челюсти и водянистые голубые глаза. Не было даже какого-нибудь эффектного шрама! Перед ней стоял ее заклятый враг, великий и зловещий, который, как выяснилось, выглядел разочаровывающе обыденно.
Второй оказался полноват, лысоват и носил очки. Его лицо было прекрасно знакомо Алексии.
— Добрый вечер, мистер Макдугал, — сказала она. Даже горизонтальная позиция не оправдание для грубого поведения. — Как приятно снова с вами встретиться.
Молодой ученый с удивленным восклицанием шагнул вперед, заботливо опустился на колени возле Алексии и бережно помог ей принять сидячее положение, истово извиняясь за то, что вынужден к ней прикасаться.
Мисс Таработти нисколько не возражала, потому что сидя чувствовала себя куда менее неловко. Вдобавок ей было приятно узнать, что мистер Макдугал не приложил руки к ее похищению, во всяком случае осознанно. В противном случае она бы очень огорчилась: этот молодой человек ей нравился, и ей совсем не хотелось думать о нем плохо. Не было никаких сомнений, что его удивление и тревога неподдельны. Возможно, подумала Алексия, что его присутствие удастся даже обернуть себе на пользу.
Потом мисс Таработти осознала, в каком состоянии ее прическа, и пришла в ужас. Похитители, конечно, забрали у нее и ленту, и две смертельно опасные шпильки, деревянную и серебряную, поэтому ее ничем не сдерживаемые тяжелые темные кудри беспорядочно рассыпались по спине. Алексия трогательным движением подняла плечо, пытаясь с его помощью убрать волосы от лица и, конечно, не осознавая, как привлекательно и экзотично выглядят в этот момент ее волевые черты, широкий рот и смуглая кожа.
«Совершенно итальянская внешность», — решил Макдугал, когда среди хлопот вокруг мисс Таработти у него образовалась свободная секунда, чтобы подумать. Еще он чувствовал себя виноватым в том, что барышня из хорошей семьи оказалась вовлечена во все это безобразие. Не иначе как он довел бедняжку до нынешнего положения, поощряя во время катаний ее интерес к сверхъестественным! Ее, благовоспитанную барышню из хорошей семьи! О чем он только думал, пускаясь в опрометчивые разговоры о научных изысканиях! По-настоящему заинтересовавшись чем-нибудь, барышня вроде мисс Таработти едва ли станет сидеть сложа руки, она будет действовать. Наверняка именно он виновен в том, что ее схватили.
— Вы знакомы с этой молодой леди? — спросил человек из тени, вытаскивая трубку и маленький бархатный кисет. На шоколадно-коричневом бархате красовался вышитый золотой нитью осьминог.
Коленопреклоненный мистер Макдугал поднял глаза.
— Конечно, знаком. Это мисс Алексия Таработти, — сердито сказал он, прежде чем та успела его остановить.
«Ну вот и все, — философски подумала Алексия, — теперь шило окончательно и бесповоротно вылезло из мешка».
Мистер Макдугал между тем продолжал говорить, и на его пухлых бледных щеках разгорался румянец, а на лбу проступали бисеринки пота.
— Так гадко обойтись с молодой леди из хорошей семьи! — распалялся он. — Это позорит не только честь клуба, но и всех, кто занимается научными трудами. Немедленно снимите с нее наручники! Какой стыд!
«Как там говорится? — задумалась Алексия. — Ах да, „наглый, как американец“». Что ж, американцы ведь сумели завоевать независимость, и явно не при помощи учтивости.
Человек с бакенбардами набил трубку и на миг высунулся в коридор, чтобы прикурить ее от масляной лампы.
— Почему это имя кажется мне таким знакомым? — вернувшись в камеру, он некоторое время попыхивал трубкой, наполняя все вокруг ароматным, пахнущим ванилью дымом. — Ах да, конечно, досье БРП! Так вы хотите сказать, что это та самая Алексия Таработти? — для пущей убедительности он вынул изо рта трубку и ткнул ее длинным мундштуком из слоновой кости в сторону Алексии.