«Если кто-то оплакивает свои волосы, значит, у него в жизни нет настоящих проблем», – говорила Шторми когда-то.
– Они не ранили тебя?
– Они не сделали ничего, что нельзя было бы вылечить, – ответила Рейна, усаживаясь на стул. Тиберий налил ей кофе и передал чашку. Рейна обхватила ее обеими руками.
– Мне очень жаль. Я должен был вытащить тебя раньше. Но мы должны были оценить ситуацию. Шипы умело координировали свои атаки, и на их стороне оказалось больше людей, чем мы предполагали. Это были люди из всех округов и слоев населения, которые надеялись захватить власть. Но я наблюдал за тобой, – когда он заметил вопросительный взгляд Рейны, он добавил:
– Повстанцы транслировали все в прямом эфире.
– О… – Значит, вся страна могла бы увидеть, как ее съела акула-мутант?
– Когда я увидел, что ты прыгнула в бассейн, чтобы спасти Кассиана и Морфея, я начал атаку… – судя по всему, он сознательно не упоминал Ларка. – Это был геройский поступок, который надолго запомнят. Ты была готова пожертвовать собой ради любви и победила проклятую акулу. Ты мужественная и сильная. Это – те самые качества, которые выдают в тебе лидера.
– Я не побеждала акулу, – возразила Рейна. – Меня спас Ларк.
– Все, что мы видели, это как ты прыгнула в бассейн, а чуть позже бассейн окрасился в красный цвет крови мутанта. Затем трансляция прервалась.
Интересно, они теперь повторяли это на всех каналах? Что это она убила акулу? Она? Благословенная, а не Тройка, у которого были сломаны ноги.
– Но ты знаешь, что произошло на самом деле, – Рейна смотрела в глаза отцу. Ее злило, что они не хотели рассказывать о героическом поступке Ларка. Он был героем, а не она. Хотя она и не до конца понимала, что произошло в бассейне.
– Что связывает Ларка с этими проклятыми?
– Мы пока не знаем.
– Ты несешь за это ответственность. Если с ним что-то произойдет, я призову тебя к ответу, – она не могла просто так забыть его. Не могла забыть его пустой взгляд. Его тело было словно оболочкой, а душа как будто куда-то пропала.
– Дочка, я не имею ничего общего с тем, что с ним случилось, – Рейна не знала, можно ли верить его словам. – Но сейчас у нас есть более серьезные проблемы. Проклятые развязали войну, и я пытаюсь держать ситуацию под контролем.
– Они действительно ее развязали? – спросила Рейна. – А почему? Что за роль вы сыграли в прошедшей войне и почему никто не должен знать об этом?
– Райана…
– Я хочу знать это, Тиберий.
«Я должна это знать».
– Это мы выпустили красные облака?
– Я не знаю этого.
– А в чем тогда дело?
Что такого он знал о войне, что пытался скрыть это всеми силами?
Тиберий посмотрел в пол и вздохнул:
– Мы были солдатами.
– Да, я знаю. Мы защищали людей, – Рейна не понимала, о чем он говорил.
– Мы были оружием, дочка. Мы были созданы не для того, чтобы властвовать, а для того, чтобы служить.
– Шипы правы. Мы возникли неестественным путем. Всех нас создали в Пещере Ангелов. Я думаю, до войны их было несколько.
Сердцебиение Рейны ускорилось, и ее руки начали трястись, а кофе потек вниз по кружке. Она отставила кружку в сторону и прошептала:
– Нас… создали?
– Да, – Тиберий хотел положить руку ей на плечо, но она отбросила ее в сторону. – Наши создатели взяли за основу свои собственные гены и усовершенствовали их. Затем они вырастили первых Благословенных. Они взяли у них ДНК, чтобы создать новое поколение. Они всегда брали ДНК женщины и мужчины, как у людей. Мы должны были освободить мир от машин.
– Мы были созданы. Так же, как и машины.
«Созданы, чтобы уничтожить друг друга».
– Не забывай, мы идеальные люди, существа, которые умеют мыслить. Проклятые же являются обычными большими машинами.
– Так и в чем разница?
– У нас есть душа.
– А откуда тебе знать, что у них ее нет? – Рейна покачала головой, уставившись на свои руки. Они были оружием. И теперь ее снова наполнила решимость. Они были покорными солдатами, участвовавшими в войне. Никто не знал, за что они боролись.
– Ларк, – пробормотала она. – Что с ним произошло?
– Он приложил электрод к своей голове. В Белой Жемчужине. Поверь мне, я бы сделал все, чтобы убрать его.
– И? Его нельзя убрать?
Тиберий покачал головой.
– Мне жаль. Я боюсь, мы потеряли мальчика.
Его слова были тяжелым ударом, и на мгновение Рейна будто разучилась мыслить. Тиберий продолжал с ней разговаривать, но она не понимала, какие слова он говорит. Его губы двигались, но она ничего не слышала. А затем его лицо расплылось. Девушка моргнула.