Когда Ларк вернулся домой, в квартире никого не было. Его родители, наверное, поехали в МедЦентр сразу после работы, и, судя по всему, надеялись встретить его там.
Ларк заехал в комнату, в которой его уже ждал Фуфу. Дрон издал обеспокоенное «фуфууу», вызванное повышенным давлением. Ларк забрался на кровать, прижался лицом к матрасу и крикнул в него так громко, как только мог.
– Фуфууууу, – бот летал вокруг него, но, прежде чем он смог вколоть медикаменты, Ларк оттолкнул его прочь.
– Исчезни! – крикнул он, разозлившись.
Он сделал глубокий вдох. Его рука пошарила на тумбочке и нащупала там медальон.
Он открыл его и посмотрел на Хейл.
– Хейл… – прошептал Ларк. – Что мне делать?
Он бы отдал многое за то, чтобы поговорить с ней и спросить совета. У нее всегда был свой, особенный взгляд на вещи.
– Как мне найти Шипов? – Он потер глаза.
Хейл улыбалась. Она уже знала ответ.
Ларк снова вернулся в кресло. Он направился в комнату Розы, к шкафу, где она хранила красную краску, которой раскрашивала бумажные розочки.
Ларк спрятал банку краски и кисточку в сумку и покинул квартиру.
Холодный вечерний воздух приветствовал его, и на мгновение его спутанные мысли будто бы исчезли. Снаружи было пусто и темно, ведь комендантский час уже начался. Ларк направил МедСтул к лифту, чтобы спуститься на первый этаж. Он прижался лбом к холодному металлу кабины и сделал глубокий вдох. Лифт остановился, двери открылись, но Ларк не двигался. Он ждал, пока его сердце успокоится, но оно не успокаивалось. Во рту у него пересохло, ему стало дурно.
– Давай, Ларк, – шепнул он. – Просто сделай это.
Он прикусил губу, пока ему не стало больно, и покинул лифт, выезжая на пустынную улицу, стараясь избегать хорошо освещенных мест.
Он взял кисть и начал рисовать на стене ярко-красным цветом.
Золото в пепел!
Часть 2
Преданные
– Тебе нельзя говорить об этом. Никогда. И ни с кем, – сказали они Муру.
– Ты понял, солдат?
Он понял.
– Сэм, мне нужно тебе кое-что рассказать – это были первые слова, которые он сказал, когда дверь за ним закрылась.
Он рассказал другу обо всем.
– Там был гигантский паук. Паук из блестящего металла. А на его спине сидел мужчина, абсолютно голый, – сообщил Мур, погружаясь в ванну, которую набрал Сэм.
Конечно же, Сэм не верил ни единому его слову. История, которую Мур рассказал, звучала невероятно, и он сам не знал, что это все значило.
– Ты снова выпил слишком много, мой воробушек? – прошептал Сэм Муру на ухо, массируя его плечи.
– Нет, там был голый мужчина на пауке. Честно. – Он думал, что он вот-вот погибнет, но сам всего лишь ждал, когда его встретят часовые. Они впустили его и его странного паука.
– Ты думаешь о каких-то других мужчинах? – спросил Сэм с наигранной обидой.
– Паук. Представляешь! С шестью серебристыми лапками.
– О, мой воробей, у пауков восемь лапок.
Иногда Муру казалось, что он в действительности все себе придумал, потому что никто и ни слова не говорил о случившемся. Он проводил дни перед ТехДеком, ожидая, что об этом сообщат, но об этом не говорили, будто ничего и не было. Он угрюмо шагал под дождем. Его ботинки утопали в вечной грязи Питча. Он не думал, что будет ненавидеть работу постового так сильно. Как же он ошибался. После происшествия с голым незнакомцем его сняли с поста, и он стал охранником в Питче. И именно он попал по распределению туда, где в девяноста процентах случаев из ста шел дождь. Никаких белых хлопьев, которые мягко оседали на землю, окрашивая ее в красивый белый снег. Нет. Здесь снег падал твердыми серыми комками, притом так внезапно, будто хотел убить часовых и избавить их от страданий.
Земля в округе была мягкой, как липкая смола. Холодный ветер тянулся над горами и задувал в хижины, цепляясь за черный камень. Большинство жилых домов были высечены в этом камне, потому что из-за сурового климата их нельзя было строить на поверхности.
– Эй, не бегайте, – сказал Мур группе детей, несущихся куда-то.
В Питче действовали строгие правила, потому что здесь жили в основном преступники и люди, которые не смогли найти места в других округах из-за плохих генов. Бо́льшая часть населения работала в шахтах: тоннели были проложены глубоко в скалах. Так глубоко, что часовые туда не совались. Наблюдение за людьми там было доверено дронам.
– Пожри грязи, черный шлем, – крикнул один из мальчиков, исчезая за углом.
Жители Питча не отличались уважительным отношением к часовым. Это не могли изменить ни правила, ни санкции.