– С тобой нелегко, милый, – прошептала она перед тем, как ударить его по голове пистолетом так сильно, что он потерял сознание.
Его голова гудела, и он чувствовал пульсацию раны на виске, направляясь вниз по коридорам. Было слишком поздно. У Шипов все шло по плану. Газ, исходивший из вентиляционных шахт, был незаметным: маленькое зеленоватое облачко, такое легкое, что оно сразу же растворилось в воздухе и исчезло.
Но он был в воздухе. Все реагировали на него по-разному. Какие-то люди дергались, лежа на полу с широко открытыми от паники глазами. Другие бегали по коридорам, в конце падая от усталости. Некоторые кричали, другие хныкали, третьи молчали. Но их объединяло одно: страх. Панический, всепоглощающий, смертельный страх.
Ларк надел свою маску на лицо, продвигаясь по коридорам.
– Помоги мне! – кричала молодая женщина, оказавшаяся рядом с Ларком. – Они везде! Убери их отсюда! Пожалуйста!
Он не мог ей помочь, как и всем остальным, потому что ужасы, которые они видели, были только у них в голове.
Ларк хотел бежать к своей семье, но не мог попасть на нужный этаж. Два лифта, которые он видел, не работали. Он поднялся на лестнице для инвалидов на этаж повыше и находился теперь в секции медицинских исследований.
– Эй, парень! – крикнул кто-то. Впереди Ларка встал часовой, преграждавший ему дорогу. В их шлемах был воздушный фильтр, а также встроенный запас воздуха, на случай, если датчики заметили опасное вещество. – Руки вверх, повстанец!
Ларк замер.
– Я не повстанец. Я просто ищу свою семью.
– Но твоя маска говорит мне о другом.
– Нет, сэр. Я был часовым. Пока не… – Он указал на свои ноги.
– Руки вверх, я же сказал тебе.
– Да, сэр, – Ларк сделал, что ему сказали. В это мгновение девушка позади них с полной силой ударилась об стену. Она делала это снова и снова. Часовой попытался помешать ей, но ее невозможно было удержать. Она продолжала бежать в стену, пока наконец не упала без сознания.
– Что здесь такое происходит? – спросил солдат.
– Газ страха, – ответил Ларк. И его действие было куда хуже, чем он думал. Он не может просто сидеть и ждать. Роза нуждается в нем.
Когда солдат направился к нему, чтобы надеть на него наручники, Ларк сжал зубы в ожидании. Часовой был в двух шагах. Еще один шаг, и… МедСтул врезался в солдата. Тот споткнулся, а Ларк поднялся на стуле, чтобы снять с него шлем. Оба упали на пол.
– Ты пожалеешь об этом, парень, – часовой ударил Ларка и потянулся за оружием. Он прицелился в Ларка, но его глаза округлились, и он внезапно посмотрел на потолок.
– Что это такое? Что… – он выстрелил куда-то в сторону.
Ларк забрался обратно на свой МедСтул и двинулся вперед. Правда, далеко он не проехал. На углу его ждала целая группа часовых. Они ввели испуганному товарищу и женщине, которая теперь билась головой об пол, транквилизаторы.
– Возьмите его с собой, – скомандовал один из солдат, и они вытащили Ларка из МедСтула. Один из часовых связал его ноги и потащил за собой. – Позже допросим его.
– Пожалуйста! – умолял их Ларк, но они его не слушали. – Мне нужно найти свою семью.
– Успокойся, повстанец.
Ситуация вышла из-под контроля. Люди в панике нападали на солдат, а те пытались дать отпор транквилизаторами или электрошокерами, чтобы никого не убивать. Мимо них пролетела тень. Кто-то только что выпрыгнул из окна. Несмотря на надетую маску, Ларк начал переживать, что задохнется. Что будет с Розой? Что будет с его родителями?
Вдруг один из часовых упал на пол после смертельного выстрела.
– Шипы! – крикнул другой, потянувшись за своим оружием. – Схватите их!
– А что насчет Тройки?
Судя по всему, они имели в виду Ларка.
– Заприте его где-нибудь. Мы позаботимся о нем позже. – Часовой, который связывал его, открыл комнату с помощью карточки-ключа и затащил Ларка внутрь.
Затем он подошел к нему и потянулся к его маске.
– Подожди! – крикнул Ларк, пытаясь защититься.
– Это для нашего товарища, – сказал солдат, снимая с него маску. – Теперь ты почувствуешь на собственной шкуре то, что вы тут натворили.
Ларк задержал дыхание и пополз к двери, закрытой часовым. Он попытался открыть ее, но у него ничего не получалось.
– Каллисто!
Он ждал, пока его легкие не начали гореть, а голова кружиться. У него не было другого выхода. Он сделал вдох, и это был конец.