Глава 25
— Иван, я знаю, как найти базу роботов, — с таким заявлением подошла ко мне Ольса. — Если она существует, конечно.
— Как? — заинтересовался я.
— Сделаю сканер и маяки. Потом маяки нужно будет расставить в той области, где примерно бывают или пересекаются маршруты роботов.
— И кто это сделает? Ты?
— Да, — кивнула ИЛа.
— И сможешь? У тебя же нет навыков.
— Они мне не нужны. Все необходимые схемы я помню и так.
— А материалы для всего этого откуда возьмёшь? — продолжил допытываться я у неё. — А инструменты?
Ольса покровительственно улыбнулась:
— В местных лавках. Там всё есть, иначе я не начала бы этот разговор.
— И это сработает? — все не унимался я.
В ответ она пожала плечами:
— Излучение у них точно должно быть. Хоть какое-то. Ты говорил, что дружинников из Фаркраса перебили сильно механизированные роботы. А чем больше электронных модулей, тем больше излучения от них. Также во время применения оружия и работы на пределе. Например, летающий юнит будет фонить на сотни метров, может даже тысячи. Если мы правильно установим маяки, то легко засечём такого.
— Понятно, — ответил я и ненадолго задумался. Затем сказал. — Тогда чего мы сидим? Вперёд по магазинам.
Шид на все сто оправдал звание самого крупного города юга Пояса, в котором есть всё. Ну, прямо Одесса из советских времён моего родного мира. Прав я был, когда ещё в самом начале жизни в этой вселенной полагал, что древние находки, собираемые искателями и авантюристами, современными жителями используются не так, как полагается и на жалкие проценты по эффективности. Благодаря сохранившимся знаниям в голове Ольсы я узнал на порядок больше об этих вещах.
Очень многое из подобных предметов, обитающих на прилавках торговцев, либо использовалось не по назначению, либо вообще было неизвестным. Грубо говоря, «паяльник» люди использовали как обогреватель или для обработки металлических сплавов в кузне, а сканер и тестер в качестве светильника, звонка, будильника или музыкальной шкатулки.
Цены на всё это изрядно кусались. Мне пришлось выложить круглую сумму, изрядно опустошить запас марок, добытых в демонической Пустоши.
Лёгким удивлением стала моя слава в городе. Как минимум большая часть торговцев была в курсе кто я есть. Конкретно — Иван Рансур, сын Инвары Рансур. Это знали даже те, кого я посетил впервые или за всю жизнь в городе бывал у них один-два раза. Подобное мне играло на руку. Торгаши не сильно задирали цены и вытаскивали из своих запасников редкие вещи, которые абы кому не продали бы.
Ещё стоит сказать, что я скупал практически всё, то заинтересовало Ольсу. Например, огромный блок размером с обувную коробку требовался ей только ради двух деталей в ноготь размером. Но приходилось брать. Главная цель была важнее денег.
Когда ИЛа сообщила, что с покупками можно заканчивать и она переходит к сборке, я переключился опять на форт, оставив её работать над маяками и сканером в Шиде. Как раз и Кулибин завершил модернизацию амулетов, приобретённых мной у Ррынканра. В первую очередь меня интересовали портальные амулеты. Долго размышлял как мне правильно поступить с ними. Одной из основных идей была та, в которой одну волшебную побрякушку я отдавал Инваре. Так я снимал со своей шеи хомут, привязывающий меня к форту. Но поразмыслив, решил совсем уж ситуацию из рук не выпускать. Так я рано или поздно перестану контролировать ситуацию в обетованных землях. И хотя семья — это Семья, но делиться всем будет лишним. Поэтому амулет получил Бирюк. Его с «дочерьми» я представил старшему в команде инваровских дружинников. Обозначил его как своего заместителя и коменданта форта в моё отсутствие. Такого высокорангового бездушного распознать как не человека невозможно. Только в храме. Но где, хех, храмы, а где мы? Попутно троица бездушных возьмётся за внутреннее обустройство. Строительных способностей у них хоть и нет, но сила и ловкость вместе с подходящими чертежами и планами тоже отличное подспорье. Вон я с одноклассниками в школе по чертежам без всякого опыта делал неплохую деревенскую — так мы её называли — мебель: лавочки, табуретки, столики, лесенки и многое другое. Кое-что нам разрешалось забирать себе, остальное вроде как превращалось в фонд школы. Правда, за годы учёбы я не видел, чтобы нашими табуретками там пользовались. Родители же не то шутили, не то говорили всерьёз, что лучшую мебель трудовик брал себе и продавал на рынке да по знакомым.