— Все останется по-прежнему. Соул знает программу, — объясняет она. — Итак, танец на колесе смерти и финальный поцелуй пройдут, как и планировалось.
Когда она поворачивается, чтобы уйти, я резко встаю, в моем голосе слышится паника.
— Хелл не будет против этого? — Спрашиваю я, зная, каким собственником он может быть.
Она поворачивается ко мне лицом, на ее губах играет улыбка.
— Нуар, ты работаешь на меня, — заявляет она, ее авторитет неоспорим.
Я смотрю на Соула, когда он хихикает, его смех глубокий и пугающий.
— Все в порядке, Нуар, я не кусаюсь, — говорит он, внезапно высовывая язык. Он раздвоен, с двумя пирсингами с каждой стороны, и моя голова дергается назад, глаза расширяются от шока.
— Я, блядь, лижу. — Он подмигивает с широкой ухмылкой, и я качаю головой, встречаясь взглядом с мадам.
— Что это, черт возьми, такое? — Восклицаю я, в моем тоне смешаны недоверие и любопытство.
— Детка, это мое гребаное оружие, — отвечает он.
Мадам поджимает губы, подавляя улыбку, прежде чем развернуться и оставить меня ошеломленной, а Соул волочится за ней по пятам.
Как только они уходят, я с тяжелым вздохом откидываюсь на спинку стула.
— Хеллу это НЕ понравится, — говорю я Блаш рядом со мной, мой голос полон ужаса.
ГЛАВА 23
Когда я захожу в ночной клуб на окраине города, я молча поднимаю подбородок, и вышибалы пропускают меня, даже не взглянув на меня. Сигарета свисает с моих губ, капюшон моей кожаной куртки поднят, отбрасывая тени на мое лицо, пока я пробираюсь сквозь шумную толпу. Нетерпение струится по моим венам: это первая зацепка, которая у меня появилась после смерти моего кузена, первый телефонный звонок, сообщающий мне, где она может быть.
Очевидно, она здесь с каким-то гребаным парнем. Мой план прост: убить его, если мне понадобится, и похитить ее. Я должен отвести ее к своему дяде, но мои инстинкты кричат перерезать ей горло и покончить с этим. Прошедший год был поглощен попытками найти ее. Кем бы она, блядь, ни была, она умеет прятаться, что вызывает у меня подозрение, что я, возможно, имею дело с наемной убийцей, которая затеет драку. Обычно я не дерусь и не убиваю женщин, но эта особенная. Семья — это гребаная семья, и она умрет за то, что сделала.
Когда я направляюсь к бару, басы музыки грохочут у меня в ушах, безжалостный стук, соответствующий гневу в моей груди. Хотя я работаю и живу в цирке и на карнавале, где большую часть недели довольно оживленно, нет ничего, что я ненавижу больше, чем покидать территорию, которую я называю домом, и приходить в такие отстойные места, как это.
Когда я заказываю напиток, у меня в кармане вибрирует телефон. Я достаю его и бросаю взгляд на светящийся экран. Видя, что это мой дядя, я отвечаю и подношу телефон поближе к уху.
— Да?
— Она в VIP-секции, — спокойно заявляет он.
Я оборачиваюсь, мои глаза сканируют море людей, пока они не останавливаются в тускло освещенном углу на другой стороне огромного пространства. Небольшая площадка отгорожена, и я, прищурившись, вижу там несколько человек. Одна из них — молодая женщина с длинными прямыми темными волосами, ниспадающими каскадом до бедер. На ней короткое белое платье, облегающее ее миниатюрную фигуру, и она сидит на коленях у парня, потягивая напиток. Отсюда я не могу подтвердить, та ли это девушка на фотографии или нет.
— Ты уверен, что это она? — Спрашиваю я, не желая похищать не ту девушку.
— Да, это она. Это Харли, — отвечает он непоколебимо.
— Ты, блядь, уверен?
— Да, черт возьми. Теперь приведи ее ко мне. — Он вешает трубку, как грубый ублюдок, которым он и является.
Я не спускаю с нее сердитых глаз, хватаю пиво со стойки и делаю большой горький глоток. Я презираю своего дядю. Если бы он не был членом семьи, я бы уже снес ему голову с его гребаных плеч, но, к счастью для него, он член семьи. Он несносный мудак, который думает, что мир в долгу перед ним, живущий роскошной жизнью в своем особняке, в то время как он диктует преступникам, которые ненавидят его так же сильно, как и я. Он — причина, по которой я такой монстр, каким являюсь сегодня, и нет: я, блядь, не благодарен за это.
Мой взгляд остается прикованным к ней, пока я не вижу, как она встает. Я выпрямляюсь, ставлю свое пиво на стойку бара, отслеживая каждое ее движение, пока она направляется в сторону туалетов. Это моя возможность.