Когда я протягиваю руку, беру ее за ногу и тяну, не прерывая зрительного контакта. Сначала она напряжена, смотрит на меня с опаской, пока не позволяет мне вытянуть ее. Моя рука движется вниз по задней части ее икры, пока не достигает лодыжки, мой взгляд следит за движением. Я рассматриваю шрамы на ее лодыжке, теперь понимая, почему она так волновалась и сострадала монстру. Она увидела в нем что-то такое, что олицетворяло то, через что ей пришлось пройти.
— Это оттуда, где ты была прикована? — Спрашиваю я, все еще глядя на метки.
— Да, — наконец шепчет она.
Я провожу по шрамам большим пальцем, мое прикосновение нежное, и я чувствую прилив желания защитить. Я поднимаю на нее глаза и снова подкрадываюсь к ней, пока не хватаю ее за талию и не тяну вниз. Она выглядит испуганной и смущенной, когда лежит подо мной, все еще баюкая свою куклу.
— Ты собираешься убить меня, Хелл? — спрашивает она, ее слова дрожат.
— Я должен.
Она кивает, по-видимому, принимая свою судьбу со слезящимися глазами, пока я не наклоняю свое лицо к ее, наши губы почти соприкасаются.
— Но я не собираюсь.
Ее брови в замешательстве сошлись на переносице.
— Что?
Я поднимаю руку, кончиками пальцев убирая ее светлые волосы, желая разглядеть ее получше. Мои глаза обводят ее лицо, прежде чем, наконец, останавливаются на ней.
— Я выбираю тебя, Нуар. Я всегда буду выбирать тебя.
Она качает головой, слезы наворачиваются, угрожая пролиться.
— Как ты можешь так говорить? После всего, что я сделала?
Я вздыхаю, прижимаясь своим лбом к ее.
— Потому что ты моя Маленькая Куколка, и никто, блядь, не причинит моей Куколке вреда, кроме меня.
К ее горлу подступает всхлип, и я продолжаю:
— В этой жизни нет ничего, чего я желал бы больше, чем тебя. С того момента, как ты вошла в мой хаотичный мир, ты взорвала мой гребаный разум несколькими способами и разожгла во мне одержимость. Я ни за что, блядь, тебя не отпущу. Ты единственный человек, кто хоть раз заполнял пустоту внутри меня...
Я делаю паузу, позволяя словам осмысляться, прежде чем продолжаю:
— Моей преданности Киро не существует, теперь даже больше из-за того, как он поступил с тобой. Я, блядь, убью его. Что касается Кая, он получил именно то, что заслужил. Я не могу изменить того, что произошло, и, возможно, я не смог спасти тебя тогда, но я спасу тебя сейчас.
Она заглядывает мне в глаза, отчаянно ища поддержки.
— Но как насчет Общества?
Я опускаю глаза, обдумывая это.
— Мне нужно поговорить с ними, — отвечаю я, прежде чем снова поднять взгляд. — Что бы ни случилось, не важно что, я клянусь, никто никогда больше не причинит тебе такой боли. Со мной ты всегда будешь в гребаной безопасности.
Я вижу вину в ее взгляде и качаю головой.
— Не делай этого, черт возьми. Не думай, что ты сделала что-то не так. Мне это не нравится.
— Но ты не должен был проходить через все это ради меня, Хелл, — бормочет она, заливаясь слезами.
Я поднимаю голову, рассматривая черты ее лица:
— Никогда не чувствуй вины, потому что я позволил бы всему этому месту сгореть дотла, только чтобы прикрыть тебя от пламени. Ты, моя прелестная девочка, стоишь каждого проклятого ожога, который я бы перенес. Со мной, как с твоим щитом, ты неприкасаема.
— Ты это серьезно? — спрашивает она, поднося дрожащую ладонь к моей щеке.
— В каждом. Блядь. Слове, — заявляю я сквозь стиснутые зубы.
Ее глаза смягчаются, когда я вытираю ее слезы тыльной стороной пальцев.
— Пришло время восстановить силы, Куколка. Я видел, какой чертовски крутой ты можешь быть — не дай ему сломать тебя сейчас.
Она резко вдыхает, прежде чем слегка кивнуть, в ее глазах вызов, и я ухмыляюсь:
— Это моя девушка.
Я опускаю свои губы к ее, наша связь воспламеняет мою темную гребаную душу, и когда наши языки сталкиваются, я рычу. Я обхватываю рукой ее поясницу, хватая за талию, и когда опускаюсь на кровать рядом с ней, быстро дергаю ее, чтобы она перекатилась со мной.
Пока она лежит на мне, наш поцелуй остается непрерывным, обжигающее столкновение потребности и голода. Мои руки скользят по изгибу ее мягкой попки, где я беру ее в ладони, чувствуя тепло ее кожи под своими пальцами. Одной рукой я задираю ее длинную рубашку вверх по спине, еще больше обнажая ее для своих прикосновений, в то время как другая обхватывает шнуровку ее трусиков, потягивая их вверх, пока они не вклиниваются между ее половых губок.