— Чего ты хотела? Чтобы я этого не делал? Тогда они заставили бы меня убить тебя на месте.
— Я знаю, — рыдаю я, мой голос срывается, я не в состоянии контролировать свои эмоции. — Теперь у тебя не может быть детей, у тебя не может быть нормальной жизни, и это все моя вина.
Он протягивает руку, скользя по моей шее сзади, его прикосновение одновременно успокаивает и заземляет.
— Они не забирали мою гребаную жизнь. Ты все еще здесь, — говорит он, его вращающийся взгляд впивается в мой, и его слова вдыхают тепло внутрь меня.
— Я, блядь, никогда не хотел детей. Я достаточно взрослый, чтобы знать, что нельзя втягивать ребенка в это безумие, Нуар. Я никогда не смог бы быть отцом.
Пока он успокаивает меня, хотя мне от этого не становится лучше, я прижимаюсь лбом к его лбу, пытаясь успокоиться.
— Все так запутано, — шепчу я дрожащим голосом.
— Это моя реальность, красотка. Нет ничего нормального.
Я поднимаю голову, глядя на него сверху вниз.
— И теперь это моя норма.
Он слегка кивает.
— Теперь я убью Киро.
Мне там сказали, что официально он не является частью Теней: он просто помощник.
Я наклоняю голову набок, пытаясь осмыслить его слова и понять, что он пытается сказать.
— Ты проявила милосердие к своему убийце, Нуар, но они не остановят Киро от возможного убийства или похищения тебя снова, потому что ты не находишься под их защитой и никогда не будешь.
Я делаю глубокий вдох, гнев и разочарование бурлят во мне, пока он не продолжает.
— Но ты под моей защитой. И всегда будешь. Киро не может убить меня, иначе он получит наказание за убийство члена Теней. Итак, ты остаешься в Странностях, пока я не найду его.
Я киваю в знак согласия, на сердце у меня тяжело из-за всех его жертв.
ГЛАВА 34
Прошла неделя с тех пор, как мне вырезали глаз и разрезали яйца. Я стою перед зеркалом и смотрю на свое отражение. Глубокий порез пересекает мой правый глаз крест-накрест, напоминая о цене, которую я заплатил. Я все еще понимаю, слеп я или нет.
Раф плохо наложил швы: клянусь, он специально решил сделать меня еще более похожим на гребаного монстра, чем я уже есть. По крайней мере, я буду впечатлен. Грубые, неровные линии придают моему лицу более угрожающий вид, как будто мне нужна еще какая-то гребаная помощь в этой области.
Я носил черную повязку на глазу, но как только она достаточно заживет, я просто закрашу ее. Куколка чувствует вину, и это съедает ее заживо, но она поймет, что все это ничего не значит для меня, если это значит, что она выживет. Мой глаз заживет, моя гордость заживет, но я бы никогда, черт возьми, не исцелился, если бы мне пришлось убить ее. Это ничто по сравнению с тем, на что я готов пойти ради нее.
Я слышу, как она входит в ванную позади меня, и бросаю косой взгляд через плечо. Она обнимает меня за талию, целуя в спину. Я хватаю ее за запястье, разворачивая перед собой. Она смотрит на меня снизу вверх, ее взгляд прикован к моему глазу, и я наклоняюсь.
— Я собираюсь открыть его, и ты скажешь мне, что ты видишь.
Она задерживает дыхание, прежде чем резко кивнуть в знак согласия.
Оттягивая скотч со щеки и брови, я открываю глаз, скрипя зубами от боли. Свет падает на него сразу, и тогда я вижу силуэт Нуар в очень размытой дымке, что всегда является хорошим знаком.
— Рана кровоточит, и ее пересекает небольшая полоска, но рана не такая глубокая, как я думала. Хелл, рана может зажить, — бормочет она. — Ты можешь видеть сквозь нее?
Я медленно моргаю, шипение срывается с моих губ.
— Вроде того.
Широкая улыбка расплывается на ее лице:
— Я так рада это слышать.
Затем она серьезно смотрит на меня:
— Послушай, я тут обдумывала план...
Внезапно Соул кричит из моей спальни:
— ХЕЛЛ?
Я быстро оборачиваюсь, и он подходит к двери ванной:
— Странности под ударом. Они разносят карнавал на части.
Я быстро смотрю на нее сверху вниз:
— Нам нужно вытащить тебя отсюда.
Я беру ее за запястье и тащу за собой.
Когда мы выходим на улицу, по нам льет дождь, и я поднимаю ее, сажая на переднюю часть мотоцикла, а сам забираюсь сзади.
— Что… Что ты делаешь? — она заикается.
— Ты за штурвалом.
— Что? Я не умею ездить на гребаном мотоцикле! — выдыхает она.
— Научишься. Это имеет смысл, если я буду сзади: они не смогут в меня выстрелить... — Я рычу, заставляя ее положить руки на руль. — Теперь, блядь, поезжай.