Желание защищаться подступает к моему горлу.
— Он хороший человек, в отличие от тебя. А ты, кажется, ревнуешь, милый, — огрызаюсь я.
— Да, да, я чертовски ревную. Я чувствую себя разъяренным, он позволяет себе прикасаться к тому, что принадлежит мне, а он явно этого не заслуживает.
Мое лицо искажается от замешательства:
— Тебе? — усмехаюсь я.
Его рука сжимается на моей шее сзади, когда он заглядывает глубоко в мои глаза.
— Да. Ты моя, — собственнически рычит он, и то, как он произносит «моя», пробирает до глубины души.
Я качаю головой, с трудом веря тому, что говорит этот парень, когда он продолжает.
— Хорошо, скажу иначе. Он не заставляет таких девушек, как ты, кончать или чувствовать себя желанными.
Я приподнимаю бровь в ответ на его нападки.
— Таких девушек?
Все еще приставляя нож к своей шее, он приближает свое лицо к моему, его голос понижается до угрожающего шепота.
— Да, таких девушек. Красивый, но сломленный тип, который, кажется, расцветает во тьме похоти. Они хотят кричать во все горло, срывая голос, а не издавать тихий стон. Они жаждут ощутить укус боли, а не нежное, мягкое прикосновение. Они ненасытны и жаждут быть прижатыми к стене душа, в то время как их душат до тех пор, пока они больше не смогут этого выносить вместо того, чтобы терпеть медленный, жалкий трах.
Его слова поразили меня, как удар под дых, грубый и странно точный. Они отозвались эхом в извращенной части меня, которую я пыталась отрицать, в той части, которая жаждет тьмы. Как бы сильно я ни хотела сразиться с ним, доказать, что я не та, за кого он меня принимает, часть меня знает, что он прав.
Когда я прихожу в себя, я делаю глубокий вдох.
— Так, это для тебя обычное дело, не так ли? Так ты поступаешь с другими девушками? — спрашиваю я.
Он качает головой в ответ, его вращающиеся глаза встречаются с моими.
— Нет, Нуар. Я пытался найти тебя всю свою жизнь.
Черт возьми, это нужно прекратить.
Он говорит такие правильные вещи. Его манера выражаться будоражит во мне то, что, как я думала, давно ушло, то, о чем я даже не подозревала, может всплыть на поверхность.
Замешательство.
Страх.
Возбуждение?
Как я могу испытывать такие чувства к кому-то настолько падшему и аморальному? Он — все, от чего я пыталась убежать. И все же, к сожалению, в Хелле определенно есть что-то такое, что манит меня, и он тоже это чувствует. Это как опасное, долбаное магнитное притяжение, которому я пытаюсь сопротивляться изо всех сил.
Может быть, это из-за таблеток. Да, дело точно в них. Я не в себе. Я не контролирую себя.
Я решаю сменить тактику, меняя свое поведение и широко улыбаясь.
— Как волнительно. Посмотрите, Хелл влюбился с первого взгляда. Как мило, — передразниваю я, стараясь не показать, какой эффект он на меня произвел.
Он запускает руку мне в волосы, сжимая их в кулак и с силой дергает назад, причиняя дразнящую боль, которая вызывает у меня шипение. Когда его нож давит на мое горло, утверждая его господство, по мне одновременно пробегает дрожь от смеси агонии и болезненного удовольствия.
Блядь.
Наслаждаясь моей болью, он опускает лицо, осторожно проводит носом по моей челюсти и рычит в ответ:
— Любовь? Нет, Нуар. То, что я испытываю к тебе, и то, что пробуждаю в тебе, гораздо более интенсивное и глубокое. То, что затмевает любую форму любви, оставляя после себя только огромное пятно от тьмы.
Поднимая голову, его губы касаются моих, посылая через меня электрический разряд, и он злобно сжимает зубы.
— Одержимость.
Мы замираем, напряжение сгущает воздух, когда я тяжело дышу через нос. Его губы слегка касаются моих, разжигая во мне извращенное желание похоти. Сдаваясь под тяжестью всего этого, мои отяжелевшие веки непроизвольно закрываются:
— Но ты даже не знаешь меня, — шепчу я в тумане.
Его тяжелое дыхание смешивается с моим, когда он отвечает:
— Мне не нужно знать, кем, мать твою, ты являешься, Нуар. Как только я увидел тебя, понял, твое прошлое осталось позади. Твое будущее, твоя судьба — теперь они мои, — его голос приглушен, но полон обещаний. — Они принадлежат мне. Единственную Нуар, которую я узнаю, будет та, что мы воссоздадим. И в процессе, милая, она станет моей самой послушной маленькой шлюшкой.