Мои зубы скрипят, когда я отвечаю:
— Что я каким-то образом новая девушка Холлоу?
— Совершенно, верно.
— Почему?
— Потому что ты лучше нее и потому что я, блядь, так сказал, — прямо отвечает он.
Я закатываю глаза:
— Это несправедливо, Хелл.
— Жизнь несправедлива, Нуар. — Я не спорю с этим утверждением, потому что он абсолютно прав.
— И что именно ты хочешь узнать? — спрашивает он резким тоном, еще раз сильно дергая за ленточку. — Я думаю, в глубине души ты точно знаешь, кто мы такие, черт возьми, и что это за место, — он делает короткую паузу, прежде чем продолжить. — Ни для кого не секрет, что такое Странности, когда попадаешь в них, но сегодняшнее шоу — всего лишь мираж нормальности. Оно скрывает то, что на самом деле скрывается под поверхностью.
Я вздрагиваю, корсет впивается мне в ребра.
— Что это вообще значит, Хелл? Я хочу знать, почему, черт возьми, ты считаешь это нормальным. Почему вы все ведете себя так, будто это просто еще один день в цирке, хотя на самом деле это один большой фарс.
Его хватка на лентах немного ослабевает, но его напор не ослабевает.
— Нормальным? В этом месте нет ничего чертовски нормального, Куколка. Мы живем в тени, процветаем в хаосе. У каждого исполнителя здесь есть история, причина быть частью этого извращенного шоу, и для большинства из нас это все, что мы знаем.
— И какова твоя история, Хелл? — Я бросаю вызов, слегка поворачивая голову, чтобы поймать его взгляд в зеркале. — Почему ты здесь?
Его вихревые глаза темнеют, и на мгновение он задумывается, прежде чем продолжить завязывать узел.
— У меня свои причины, — говорит он низким голосом. — Но я никому и ничему не позволю причинить тебе боль, Нуар.
Я усмехаюсь, пытаясь скрыть тревожащую теплоту, которую приносят его слова.
— Мне не нужна твоя защита, Хелл. Мне нужны ответы.
— Ты их получишь, — отвечает он, затягивая корсет в последний раз. — Но ты должна заслужить их. Доверие здесь не дается, его, блядь, зарабатывают.
Я снова встречаюсь с ним взглядом в зеркале.
— И как я его заслужу?
Он делает паузу, его круглые глаза поднимаются, чтобы встретиться с моими в отражении:
— Выживая. Показывая, что ты принадлежишь этому месту, что ты можешь справиться с тем, что, черт возьми, это место бросает на тебя.
Я делаю глубокий вдох, мой тон становится жестче:
— А если я просто захочу уйти?
Как только я произношу эти слова, он внезапно разворачивает меня лицом к себе, хватая за горло, чтобы удержать на ногах. Запрокидывая мою голову, он надавливает подушечкой большого пальца на мою нижнюю губу, его лицо так близко, что я чувствую его дымное дыхание на своей коже. Паника нарастает, когда я пытаюсь дышать, как из-за его близости, так и из-за того, что корсет туго сдавливает мои легкие.
Его пристальный взгляд впивается в мой, челюсть плотно сжата.
— Ты не можешь, — приказывает он, его голос леденяще спокоен по сравнению с его непредсказуемым поведением. — Как только тебя объявили частью Ночи тьмы, выхода не было. — Я смотрю на него в замешательстве, когда он продолжает. — Цирк странностей теперь владеет тобой, Нуар. Единственный способ, которым ты когда-либо покинешь это место это в гребаном мешке для трупов, как и все мы.
Мой взгляд расширяется от шока, но ярость быстро сменяет его:
— Я, блядь, никому не принадлежу.
Опасная усмешка расползается по его губам:
— О, моя маленькая Куколка, это далеко от истины.
Закатывая глаза, я приподнимаюсь на столе, и он отпускает мое горло, но остается стоять между моих бедер, его присутствие ошеломляет.
— В твоих мечтах, Хелл, может быть, — бормочу я.
Игнорируя его пристальный взгляд, пока он внимательно наблюдает за мной, готовый снова наброситься в любой момент, я хватаю свою сумку с туалетного столика и достаю свою черную пачку и сетчатые колготки. Я опускаю пачку вниз по телу, пока она не застывает на бедрах, затем стягиваю джинсы с ног.
Как только они достигают моих лодыжек, он срывает их с такой агрессией, что по мне пробегает дрожь. Он делает шаг вперед, хватая меня сзади за бедра, притягивая ближе к себе и обхватывая моими ногами его талию в животном акте. Мне приходится опереться на одну руку, в то время как другая упирается ему в грудь. Его теплые ладони движутся вверх по задней поверхности моих бедер, моя кожа воспламеняется от его прикосновений, и его спиралевидные линзы замыкаются на моих губах.
— Ты думаешь, я не обратил внимания на твой выбор красок для лица сегодня вечером, Нуар? — Признает он. — Ты пытаешься до чертиков раздразнить мой член, пока я в конце концов не уничтожу тебя? Я думаю, ты хочешь меня больше, чем хочешь признать.