Мои руки скользят вверх, крепко сжимая ее обнаженные сиськи, и она выгибается мне навстречу, соблазнительный вздох срывается с ее губ, пока внезапно позади нас не раздается мужской кашель.
Она замолкает, ее глаза широко распахиваются, прежде чем она толкает меня в грудь. Я рычу, вытирая большим пальцем влажные губы, опускаю голову и делаю шаг назад.
— Значит, я ушел на одну гребаную ночь, а ты уже прыгаешь на следующем члене? — Вялый Член пьяно орет на Нуар позади меня.
Я закипаю, когда она обходит меня, протягивая руки в знак капитуляции.
— Нет... Я... — заикается она в знак протеста.
Внезапно он швыряет свою бутылку пива, едва не задев ее голову на сантиметр, и она разбивается о трейлер, и я срываюсь с места, резко оборачиваясь. Мои сердитые глаза вспыхивают в его сторону, и он, кажется, поражен, что это я. Убийство течет по моим венам с пугающей скоростью, и, прежде чем Нуар успевает остановить меня, я отвожу руку назад, нанося ему удар кулаком в лицо. Как только я дотрагиваюсь до его носа, он теряет сознание, замирает и с громким стуком падает спиной на мокрую траву.
— Хелл! — Нуар кричит, но, когда она проходит мимо меня, чтобы добраться до него, я быстро протягиваю руку, хватаю ее за горло и прижимаю к трейлеру. Я тяжело дышу, кипя от ярости, и прижимаюсь своим лицом к ее лицу, крепко сжимая ее шею.
— Какого хрена ты делаешь? — Я злобно выдавливаю из себя. — Я, блядь, убью его! — Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и я продолжаю. — Он, блядь, вот так причиняет тебе боль?
Она отчаянно качает головой:
— Нет, он никогда... Обычно он не такой. Он пьян. Он только что видел, как мы целовались... Он...
Я громко рычу, прерывая ее.
— Ну и что, черт возьми? — я повышаю голос. — Он должен был знать, что ему не позволено причинять тебе боль!
Я вижу, как в ее ледяных голубых глазах мелькает защита.
— Но тебе же можно, верно? — спрашивает она, гневно хмуря брови.
Я сжимаю ее шею чуть сильнее, мой голос понижается до убийственного шепота.
— Да. Да, черт возьми, так и есть. В этом весь смысл, Куколка.
Она вызывающе хихикает.
— Значит, тебе позволено поставить меня на колени в лесу, почти задушить своим членом у меня в горле или, может быть, засунуть нож мне в задницу? Хм? С чего ты взял, что это дерьмо не причиняет боли, черт возьми? — Она пытается оправдать его действия, сваливая их на меня.
Я наклоняюсь ближе, мое дыхание касается ее уха.
— Разница в том, что ты хочешь, чтобы я причинил тебе боль. Ты, блядь, жаждешь этого. Он этого не понимает, но я понимаю.
Когда я отстраняюсь, чтобы встретиться с ней взглядом, я замечаю, что при моих словах ее лицо вытягивается, и я пользуюсь моментом.
— И я бы никогда не причинил тебе боль из злобы или гребаного гнева. Я бы никогда не причинил тебе вреда намеренно. Единственный раз, когда тебе позволено проливать слезы, это когда доставление моей боли и удовольствия становится слишком интенсивным. Никому, и я имею в виду, блядь, никому на этой земле не позволено причинять боль твоему прекрасному телу или душе, кроме меня. Даже тебе.
Она качает головой, на ее лице отражается недоверие.
— Ты, блядь, не в своем уме.
Моя челюсть сжимается, и я наклоняюсь ближе.
— Ты только сейчас заметила, Нуар? Потому что я не думаю, что это был гребаный секрет, что я сумасшедший с того дня, как мы встретились.
Вялый Член шевелится позади меня, приходя в сознание, и Куколка пытается заглянуть мне через плечо, но я хватаю ее за лицо, сжимаю щеки, заставляя посмотреть в мои вращающиеся глаза, когда прижимаюсь губами к ее губам.
— Или оставь его, или я, черт возьми, убью его, — рычу я.
Ее глаза расширяются от шока.
— Что?
— Ты, блядь, меня слышала.
Она качает головой.
— Я не могу. Он был рядом со мной, когда больше никого не было, — признается она.
Я пристально смотрю ей в глаза, моя хватка усиливается.
— И теперь у тебя есть я. Избавься. От. Него.
Ее глаза наполняются влагой.
— Я ненавижу тебя, — выдыхает она.
Я стараюсь не закатывать глаза, когда отвечаю:
— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.
— Ты не можешь просто контролировать всех и вся, Хелл.
Я наклоняюсь губами к ее уху:
— Смотри на меня, блядь.
Пока мы с Нуар некоторое время поддерживаем интенсивный зрительный контакт, кажется, что она начинает успокаиваться, как будто внутри нее шевелится нежеланное принятие. Когда Вялый Член, спотыкаясь, проходит мимо нас, направляясь к трейлеру, ее взгляд устремляется за ним, но я быстро поворачиваю ее лицо обратно к своему, удерживая ее взор.