Это только гребаное начало. Она поймет, что ее борьба только разжигает мою потребность контролировать ее, полностью сломить, и когда она, наконец, сдастся, полностью и бесповоротно, только тогда я буду удовлетворен. До тех пор мои отвратительные игры продолжаются.
Я снова провожу рукой между ее ног, чувствуя, как из ее мокрой дырочки стекает влага. Я быстро просовываю в нее два пальца, и из-под клейкой ленты у нее вырывается стон, когда я засовываю их так глубоко, как только могу, затем я добавляю еще палец, и еще один, затем мой большой палец.
Ее глаза расширяются, дыхание становится неистовым, она понимает, что я собираюсь засунуть в нее всю свою руку, как и обещал. Она качает головой, но я отпускаю ее запястья, хватаю за горло, крепко сжимаю, молча приказывая ей взять себя в руки.
Она изо всех сил пытается засунуть меня в себя, как и ожидалось, ее киска такая чертовски тугая, но я не сдаюсь. Зная, что для этого мне нужна смазка, я отпускаю ее горло и вытаскиваю нож из кармана джинсов. Когда она поднимает голову, я прижимаю лезвие к своей ладони, глубоко и быстро нанося по ней порезы, пока постоянный поток моей крови не капает на ее киску и лужицу моей спермы. Я сжимаю пальцы, пытаясь выдавить больше, а затем окунаю руку в смесь собственной крови и спермы.
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, как будто я совершенно сумасшедший, и блядь, так и есть.
Теперь моя рука готова, я снова вдавливаю свои пальцы внутрь, чувствуя, как ее киска растягивается, пока все пять моих верхних костяшек не оказываются внутри нее. Ее голова запрокинута назад, глаза зажмурены, пока я медленно поворачиваюсь и толкаю.
Сантиметр за сантиметром я растягиваю ее до абсолютного предела, но она не останавливает меня, она просто сжимает простыни в руках, задерживая дыхание, пока, наконец, ее маленькая дырочка влагалища не сжимается вокруг моего запястья, ее киска полностью поглощает мою руку. Она прерывисто дышит, через нос, ее грудь вздымается с каждым вдохом и выдохом.
Я позволяю ей приспособиться к размеру моей ладони, потому что, хотя это, вероятно, самая горячая вещь, которую я когда-либо чувствовал и видел, и я бы с удовольствием агрессивно вошел в нее, не хочу полностью разрывать ее на части. Я все еще хочу эту киску для Ночи Тьмы без гребаных швов и внутренних повреждений.
Мышцы внутри нее сжимаются вокруг меня, сопротивляясь моему вторжению, и я наклоняюсь над ней, приближаясь к ее рту.
— Тебе нужно, блядь, расслабиться, или я разорву на части, — тихо рычу я.
Я прижимаюсь своим лбом к ее лбу, поддерживая зрительный контакт, медленно поворачиваясь и просовывая руку глубже внутрь нее. Она наклоняется, крепко хватая меня за запястье, напряжение в ее теле очевидно, каждый мускул напряжен от смеси боли и удовольствия.
— Не своди с меня глаз, — приказываю я ей. — Сосредоточься на мне. Почувствуй каждый сантиметр моей руки внутри себя и то, как хорошо ты это принимаешь.
Она прерывисто дышит, ее глаза не отрываются от моих, пока я пытаюсь провести ее через это. Сила момента чертовски возбуждает, и ее тело начинает уступать, ее напряженность постепенно ослабевает, когда она выполняет мои приказы.
Я чувствую, как она сдается, ее стенки чуть-чуть расслабляются, когда она принимает меня глубже.
— Вот и все, — хвалю я, затаив дыхание. — Это моя хорошая маленькая Куколка.
В конце концов, я могу двигать рукой быстрее, теряя контроль, вращаясь в ритме, который, кажется, нравится ей. Вид и ощущение того, как ее тело реагирует на меня, то, как ее влажная киска постоянно касается моей руки и части запястья, заставляет меня снова стать чертовски твердым, и в то же время у меня возникает искушение трахнуть ее в жопу.
Каждый раз, когда я просовываю руку глубже, она немного расслабляется, уступая моему неукротимому вторжению. Глубокая рана на моей ладони щиплет, влажность нашей общей спермы и моей крови делает каждое движение плавным. Мое дыхание становится неровным, подстраиваясь под ее, наше общее темное садистское наслаждение наполняет комнату.
Ее бедра начинают двигаться увереннее, встречая мои толчки, ее рука сжимает мою руку, и я одобрительно рычу.
— Черт, — бормочу я хриплым от вожделения голосом. — Возьми все, блядь, ты, маленькая шлюшка. Покажи мне, как сильно ты хочешь оседлать мой гребаный кулак.