Я смотрю много представлений, каждое из которых более шокирующее, чем предыдущее, где людей связывают и убивают на глазах у всех. В отличие от выступлений прошлой ночи, каждое заканчивается смертью. Женщину за прялкой зарубили топором, ее крики заглушил смех. Огнедышащие сжигают людей заживо, а затем отпускают бегать в агонии, пока они не превращаются в жареное мясо, лежащее на земле.
Парни на мотоциклах катаются в "Куполе смерти", и женщина, стоящая посередине, не Перл, и когда их байки крутятся вокруг нее, они режут ее на куски мачете или бензопилами, пока от нее не остается ничего, кроме груды человеческих останков в центре. Это место чертовски безжалостно.
Одного человека заставляют лезть на канат высоко вверх, и я молча молюсь за его безопасность, надеясь вопреки всему, чему я была свидетелем сегодня вечером, что он все-таки каким-то образом доберется до другой стороны, но клоун на платформе намеренно со злобным хихиканьем дергает за веревку, отчего человек со шлепком падает на землю, его тело разрывается на части, кишки разлетаются во все стороны.
Я отворачиваюсь с закрытыми глазами и делаю глубокий вдох через нос. Несмотря на растущее желание бежать, спасая свою гребаную жизнь, я остаюсь прикованной к своему месту, пытаясь не позволить этому месту подействовать на меня, и не могу не задаваться вопросом, когда придет Хеллион. Какую роль он сыграет?
После того, что кажется вечностью, кажется, что это заканчивается, и меня охватывает замешательство. Как только я снова начинаю задумываться о Хеллионе, Холлоу, наконец, появляются из-за занавеса.
Их лица частично скрыты черными нижними полумасками с завитушками в цвет их контактных линз, а в руках у них инструменты. Позади них выстраивается шеренга девушек, включая Блаш и Перл, с паяльными горелками и огнеметами в руках, их личности скрыты жуткими масками, но я узнаю их из-за волос.
Мадам снова занимает центральное место на сцене, Холлоу и девочки кружат вокруг нее, повернувшись лицом к публике. Ее улыбка становится шире, глаза темнеют.
— Надеюсь, вам понравилось шоу? — спрашивает она, и в ее голосе слышатся леденящие душу нотки. — Но теперь мы подошли к грандиозному финалу, — Темной ночи, — она указывает руками на толпу.
— Мы все хотели, чтобы вы стали свидетелями этого заключительного акта. Это знаменует конец вашему смеху, вашей речи, вашему дыханию. — Ее слова повисают, как темное облако, шепот окутывает шатер, когда на ринг выходят все новые исполнители, вооруженные множеством видов оружия, с мрачными выражениями лиц.
— Видите ли, Странности всегда служили определенной цели, но вы это знаете, — продолжает мадам, ее тон с каждым словом становится все более зловещим. — Каждый из вас пришел сюда по определенной причине. Упиваться смертью того, кого вы презираете, но задумывались ли вы когда-нибудь о своих собственных грехах и о том, почему вам вообще дали этот черный билет? — Оглушительная тишина опускается на толпу, когда слова мадам проникают в мои кости. — Этот заключительный акт — возмездие за ваш обман, мои дорогие. Этот заключительный акт будет стоить жизни каждому из вас. Темной ночью никому не сбежать. Даже ВАМ!
Мои глаза расширяются от осознания, но, когда мадам громко и угрожающе хихикает в микрофон, запрокидывая голову, толпа глупо разражается смехом вместе с ней.
Я осторожно встаю, мой пульс учащается, наблюдая, как артисты приближаются к толпе. Как только смех мадам прекращается, в ход пускается оружие. Атмосфера мгновенно меняется с веселой на смертоносную, когда они понимают правду: это не представление, это гребаная резня.
Когда людей сжигают заживо, в черепа вонзают ножи, стреляют гвоздезабивные пистолеты и воцаряется хаос. Все пытаются спастись бегством, идут в мою сторону, перепрыгивая через сиденья, отчаянно пытаясь добраться до выхода рядом со мной. Мои глаза устремляются к Хеллиону, и я обнаруживаю, что он уже смотрит на меня. У меня перехватывает дыхание, тело напрягается, я удивляюсь, как, черт возьми, он заметил меня посреди абсолютного безумия. Его глаза широко раскрыты и безумны, широкая грудь вздымается с каждым вдохом, как будто он собирается наброситься, хотя стоит совершенно неподвижно. Я вижу это по нему. Сегодня вечером он настоящий Хеллион: нет ни тени сомнения, что он собирается трахнуть меня и наслаждаться каждой отвратительной секундой этого.
Когда толпа приближается ко мне, я срываюсь с места, направляясь к выходу рядом со мной. Бегу по проходу, направляясь к карнавалу, пытаясь придерживаться своего плана. Неистовые крики и тяжелые шаги эхом отдаются позади меня, но как только я оказываюсь снаружи, толпа окружает меня, подталкивая к главному выходу.