Прошло пару дней, как я здесь, и сейчас я одна в комнате Хелла. Он сказал, что ему нужно позаботиться о некоторых вещах, и я поняла это, но мой разум сегодня вечером выводит меня из себя. Я по глупости начинаю думать об Илае и о том, все ли с ним в порядке. Я пряталась в этом трейлере, чтобы не встречаться с ним лицом к лицу. Не знаю почему, но я чувствую, что ему нужен был этот сигнал к пробуждению. Он не может продолжать вести себя угрожающе только потому, что не получает того, чего хочет. Он не может продолжать трахать этих молодых девушек. Это отвратительно. Я думаю, что то, что он поднял руку на Блаш, было последней каплей. Она не знает пощады, и, честно говоря, ему повезло. Она зарабатывает на жизнь убийством, и удар бутылкой по голове — и это мельчайшая из его проблем… и моих тоже.
Я просто чувствую такое разочарование, в нем и в себе. Это действительно угнетает меня сегодня вечером, заставляя задуматься, не во мне ли проблема. Неужели я довела его до такого безумного состояния из-за того, что я делала с Хеллом? Я чувствую войну внутри себя, потому что я не чувствовала себя в точности его девушкой, но, возможно, мне следовало поговорить с ним более открыто обо всем, прежде чем делать то, что я сделала. По крайней мере, как друг.
— Или, может быть, в конце концов, проблема была не в нем. — Голос шепчет мне на ухо, и я резко поворачиваю голову вправо.
— Что? — Бормочу я.
— Может быть, это Хелл. Может быть, ты выбрала не того мужчину. — Шепот отвечает.
— Нет, я...
— Я имею в виду, Хелл не сильно отличается от Киро, верно?
Слезы наворачиваются на мои глаза, и я качаю головой.
— То, как он издевается над твоим телом, так же плохо, как и то, что они сделали с тобой.
— Нет, ты ошибаешься. — Бормочу я, моя нижняя губа дрожит.
— Нет, ты ошибаешься. Тебя приучили терпеть насилие, и теперь ты принимаешь это, маскируя под форму удовольствия, потому что это все, что ты знаешь…
Рыдание подступает к моему горлу, пока я продолжаю плакать.
— Он — это все, чего ты не хочешь или в чем нуждаешься. Он ослабляет тебя. Убей его.
Я закрываю уши руками и крепко зажмуриваю глаза:
— Нет.
— Убей его прежде, чем он убьет тебя.
— Нет, он не такой, как они.
— Нет, он хуже. Убей его к чертовой матери и убирайся из этого места.
— Убей его!
Я отчаянно мотаю головой:
— Нет! — Я кричу.
— Убей его!
Шепот продолжается снова и снова, повторяя одни и те же два слова, становится громче в моих ушах, и это сводит меня с ума, пока я не издаю пронзительный крик, вскакивая на ноги. В своем безумном состоянии я хватаю толстовку и направляюсь к двери. Я распахиваю ее, пока она не ударяется о стену, и вылетаю из трейлера.
Быстро шагая по гравию, я накидываю толстовку с капюшоном, мой широко раскрытый взгляд прикован к цирку впереди, светящемуся изнутри. Когда я вхожу через черный ход, я вытираю слезы с лица и направляюсь в комнату Мадам, надеясь, что она будет там.
Когда я вхожу, к счастью, замечаю ее сидящей за своим столом с бокалом вина в руке и курящей сигарету, запрокинув голову. Я останавливаюсь посреди комнаты, и она медленно поднимает голову, ее глаза встречаются с моими.
— Нуар, — говорит она с мягкой улыбкой, прежде чем жестом указать на место напротив себя. — Присаживайся.
Как всегда, в присутствии Мадам я почему-то чувствую себя странно спокойной и подхожу ближе, натягивая рукава ниже на руки. Она садится прямо, ставя свой бокал на стол, а я сажусь в кресло.
— Чем я могу тебе помочь, дорогая? — она говорит материнским тоном, который почти заставляет меня разрыдаться.
Я опускаю голову, пытаясь отогнать эти мысли, и тереблю пальцы.
— Ты плакала, Нуар? Это не из-за Хелла, не так ли?
Я качаю головой:
— Нет, — говорю я, и когда поднимаю на нее свои заплаканные глаза, она смотрит в них с искренним беспокойством. — У меня просто была тяжелая ночь. Это так сложно осознать, понимаете? После Ночи Тьмы…
Она понимающе кивает.
— Я понимаю, но ты привыкнешь к этому.
Она постепенно встает, целеустремленными шагами обходит стол, прежде чем остановиться передо мной и прислониться к нему.
— Илай дал мне сегодня ключи от твоего трейлера, — говорит она, и я в замешательстве хмурю брови. — Он не сказал тебе, что уезжает? — спрашивает она.