Если бы я была достаточно сильна, и если бы дело было не только во мне, я бы сразилась с ним. Я бы сделала все, что в моих силах, чтобы победить его, но у меня просто нет такой силы. Он всегда будет надо мной, тот, от кого я не смогу убежать. Он всегда был сильнее меня, как физически, так и ментально. Нет никакого гребаного сравнения. Мысль о противостоянии с ним наполняет меня смесью ярости и беспомощности. Могу только представить, в какой ярости он был, когда обнаружил, что я сбежала.
Прогуливаясь по карусели, я разглядываю винтажный расписной декор, то, как он шелушится и трескается, обнажая состарившееся дерево под ним с каждым моим медленным шагом. Внезапно я чувствую, что аттракцион наклоняется, с другой стороны, как будто кто-то встал на него, и я застываю. Мое сердце бешено колотится в груди, когда все замирает. Крадучись, я начинаю обходить его, заглядывая за углы, но, когда ничего не нахожу, останавливаюсь, напряженно выдыхая.
В тот момент, когда я поворачиваюсь, передо мной встает фигура, и я кричу. Его рука зажимает мне рот, прижимая меня к карусели, и мои глаза поднимаются вверх, чтобы увидеть вращающиеся глаза Хелла. Мое тело мгновенно расслабляется, и он убирает руку только для того, чтобы крепко схватить меня за горло.
Он откидывает мою голову назад, наклоняясь, чтобы приблизить свои губы к моим.
— Привет, моя красотка. Что ты здесь делаешь совсем одна? — спрашивает он глубоким шепотом.
Мои глаза проясняются, в животе трепещет, и я шепчу в ответ:
— Мне просто нужно было прочистить голову.
Его глаза мгновение изучают мои, прежде чем он слегка кивает, медленно отпуская меня. Пока я стою, прислонившись к карусели, я наблюдаю, как он поворачивается ко мне спиной, прохаживаясь между двумя лошадьми.
— Ты же знаешь, что в этом дерьме водятся привидения, не так ли? — спокойно заявляет он.
Я закатываю глаза:
— Призраков не существует, Хелл.
Он останавливается и искоса смотрит на меня:
— Я бы не был так уверен в этом, Куколка. — Поскольку я молчу, он еще немного расхаживает вокруг. — Эта карусель существует уже более века. Она прошла через войны, она прошла через пожары, люди умирали на этой гребаной штуке жестокими способами. Много лет к ней привязывали людей, когда она вращалась, и оставляли их гнить до последнего вздоха, — объясняет он, и мои глаза расширяются.
Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и протягивает мне руку. Я отталкиваюсь от дерева и делаю осторожные шаги вперед, вкладывая свою руку в его. Он притягивает меня к себе, я прижимаюсь к нему грудью, и он хватает меня за талию, подсаживая на одну из лошадей.
Он взбирается на спинку позади меня, и я искоса смотрю на него, обхватывая руками шест. Устроившись поудобнее, он проводит своими теплыми руками вверх по моим бедрам, отчего по мне пробегает дрожь, затем обхватывает мой живот своими сильными руками. Я таю рядом с ним, чувствуя себя в безопасности, моя голова откидывается на его грудь, и он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.
— Они закрыли ее около десяти лет назад, потому что начало происходить странное дерьмо, — продолжает он.
Я ухмыляюсь:
— Странное дерьмо? Например? — Спрашиваю я, не веря ни единому слову.
— Люди сообщали, что видели движущиеся фигуры, слышали шепот, которого не было. Некоторые даже говорили, что чувствовали прикосновение холодных пальцев, когда никого больше не было рядом. Детей, блядь, сталкивали с лошадей, ломали кости. А потом были исчезновения. Несколько рабочих пропали без вести, и их больше никто не видел. Последней каплей стало исчезновение ребенка во время катания на этой карусели. После этого они закрыли его навсегда.
Я глубоко вдыхаю, обхватывая его руками:
— Для меня это звучит как обычные истории о привидениях, Хелл.
Он нежно проводит носом по моему уху, прежде чем ответить в него:
— За всеми историями всегда есть доля гребаной правды, Маленькая Куколка.
— Это правда, но ничто так не пугает, как настоящая реальность, — признаюсь я, мой голос едва слышен как шепот. Он замирает, вес моих слов повисает в воздухе, между нами.
После минутного молчания он, наконец, заговаривает снова.
— Что у тебя на уме, красотка?
Желание рассказать ему все причиняет мне боль, и я подумываю о том, чтобы открыться ему хоть немного.
— Моя сестра, — шепчу я, мои глаза угрожают наполниться слезами. — Мне тяжело находиться здесь. Я не могу успокоиться, потому что знаю, что мне нужно найти ее.