Я опускаю взгляд на кандалы, которые прикреплены к моей лодыжке, как и большую часть времени.
— Это бесполезно, Ара. Мы пытаемся уже несколько месяцев, и нам нужно смириться с тем, что от него никуда не деться. — Бормочу я в ответ.
— Потяни за цепочку. Я делаю это уже неделю, и скоба на стене отваливается. — Решительно говорит она, и мои глаза следуют за толстой серебряной цепочкой, пока не останавливаются на тяжелом металлическом кронштейне, который плотно ввинчен в прочную стену. Я наполняюсь слезами, чувствуя, что уже готова сдаться, и откидываю голову назад с закрытыми глазами. — Я просто готова умереть, Ара. Прости.
Внезапно она кричит на меня демоническим голосом, который пронзает мои уши, ударяя в мозг.
— К черту это! Мы выбираемся отсюда!
Настоящее время
Завтра вечером состоится очередное цирковое представление, и Хелл провел со мной интенсивные тренировки, чтобы я могла впервые выступить в роли девушки из Холлоу. Я буду танцевать и выступать с ним на колесе смерти, наряду с другими ужасающими трюками. Сказать, что я не нервничаю, было бы преуменьшением, но в некотором смысле, находясь рядом с ним столько времени и тренируясь, я отвлеклась от всего этого. Когда я с Хеллом, он, кажется, успокаивает мои безумные мысли. Несмотря на то, что они кричат на меня, призывая делать ужасные вещи, когда его нет рядом, они замолкают, когда он со мной.
Чем больше я узнаю его, тем больше запутываюсь в чувствах, о существовании которых во мне даже не подозревала. От их интенсивности у меня перехватывает дыхание, но только самым мощным образом. Он заставляет меня чувствовать себя самой красивой женщиной в мире. Его прикосновения — загадка, одновременно грубые и нежные, они зажигают мои вены, как наркотик, вызывающий привыкание. Но я заметила его растущее любопытство, то, как он задает все больше и больше вопросов, как будто он чувствует, что я что-то скрываю, и хочет разгадать темноту, которую я не показываю. Ясно, что я сбиваю его с толку.
Как всегда, нежелание берет верх, и я замолкаю. Какой смысл рассказывать ему обо всем, что произошло? Что он может сделать? Я бы предпочла, чтобы он оставался в неведении, чтобы мне не пришлось переживать все это снова. Я беспокоюсь, что его мнение обо мне может измениться, что он будет относиться ко мне как к хрупкой кукле, а не как к женщине, которой я являюсь. Я хочу, чтобы он оставался верен себе, продолжал быть тем жестоким мужчиной, которым я стала одержима.
Да, было бы здорово поговорить с ним, разделить мое бремя, но это так сильно изменило бы отношения между нами. Динамика, которая у нас есть, изменилась бы, а я этого не хочу. Мне нужно, чтобы он видел меня такой же сильной, неунывающей. Если я расскажу ему все, это может лишить меня этого, и я просто не могу вынести мысли об этом.
Когда я переворачиваюсь и танцую на "Колесе смерти", чувствую на себе его горячий взгляд снизу, он сидит в первом ряду с пивом в руке, время от времени выкрикивая приказы. Этот цирк не для слабонервных, и я знаю, что потребуется время, чтобы привыкнуть к нему, но прямо сейчас я также разрываюсь между тем, чтобы остаться, надеясь слиться с тенью, или вообще уйти, и это решение калечит меня.
— Выпрями спину! — кричит он издалека.
Я останавливаюсь, замедляя ход руля, тяжело дыша, моим легким не хватает кислорода. Хелл — чертовски крутой тренер: он перфекционист. После того, как я вытираю вспотевший лоб тыльной стороной руки, я кладу руки на бедра и смотрю на него сверху вниз. Запрокидывая голову, он делает большой глоток пива, его глаза встречаются с моими, затем опускает бутылку. Наклоняясь вперед, он подзывает меня пальцем, чтобы я спустилась. Я делаю глубокий вдох, испытывая некоторое облегчение от того, что он дает мне передышку.
Когда колесо опускается, я подпрыгиваю, мои мышцы ноют, а затем иду к нему через пустую палатку. Здесь только мы. Уже поздно, тихо и свет тусклый. Я снимаю с запястий резинку для волос и собираю влажные от пота волосы, прежде чем собрать их в беспорядочный пучок на макушке.
Я останавливаюсь перед ним, за барьером, когда он откидывается назад, широко расставив ноги и без рубашки. Его хитрый взгляд скользит по моему телу со злобной настойчивостью, останавливаясь на шелковом черном боди, которое сидит высоко на моих бедрах, облегая мою задницу, и черных чулках в сеточку, прикрывающих мои ноги до колен, сапогах на платформе. Когда его взгляд встречается с моим, его губы растягиваются в дьявольской усмешке.