Наконец мне повезло! Очередной дом оказался не жилищем зажиточного крестьянина, хотя я так и не разобрался, каких именно людей и почему Лайла называет зажиточными, а самым настоящим трактиром! Я понял это с порога, ощутив смесь пряных и сладких запахов! Так могло пахнуть только в трактире! К тому же, здесь было полным-полно людей, сидевших за широкими деревянными столами, а из угла лилась тихая музыка — кто-то перебирал струны лютни. Трактир был двухэтажным. Должно быть, на втором этаже путники останавливались на ночь. Меня интересовал только первый. Я решительно прополз внутрь, игнорируя воцарившуюся тишину, и обвился вокруг стола, в ожидании, пока неуклюжая служанка, уронившая большую деревянную чашу с вином, соизволит ко мне подойти.
— Ну и? Чего ждем? — произнес я спустя некоторое время, поняв, что половина присутствующих уже обнажила мечи, а мне и не думают принести что-нибудь вкусненькое. — Я хочу жаркое! В горшочке!
От звуков моего голоса люди побелели почему-то сильнее, чем от моего вида! «Неужели моя человеческая речь страшнее шорготского облика⁈» — задумался я. Лайла вот никогда не жаловалась. Ни на то, ни на другое.
— Э-э… Вы хотите… поесть⁈ — потрясенно выдавил плотный коренастый мужчина в засаленном фартуке, вышедший мне навстречу из-за большой деревянный стойки.
— Именно этого я и хочу! — твердо заявил я, проигнорировав направленные в мою сторону недобрые взгляды и острые мечи. — Жаркое в горшочке, пожалуйста! Два!
По трактиру пронеслась волна пораженных шепотков. Что ж, люди ведь могут видеть меня по-разному, не так ли? Почему бы им не увидеть во мне нечто иное помимо чудовища, для разнообразия? К примеру, голодного путника, такого же, как они сами?
— А тебе есть, чем заплатить-то? — донесся нервный смешок из угла, где сидела большая компания людей, обнаживших мечи.
Я задумался. Признаться, упустил из виду этот момент. Люди в деревне Лайлы и правда расплачивались между собой блестящими металлическими кругляшками. Один раз деревенский староста и мне предлагал такие. Но я счел, что они бесполезны! Они же не съедобные совершенно! Нет уж! После попытки сожрать блестящий доспех, найденный на Угрюмых Болотах, еще когда я был совсем маленькой особью, меня так не проведешь!
— Заплатить? — удивился я.
Люди, чуть было расслабившиеся и опустившие мечи, кое-кто даже запихал их в ножны, вновь напряглись.
— Я за него заплачу! — неожиданно из-за стола той большой компании поднялся здоровенный широкоплечий тип, за спиной которого красовался огромный меч в тисненых кожаных ножнах.
Мне бы не хотелось узнать поближе, из какого металла тот сделан. Магией от клинка фонило за версту, что означало, что и владелец его не так прост. Мужчина подошел к застывшему напротив меня трактирщику и ссыпал в его ладонь пригоршню медных монет.
— Думаю, этого хватит, чтобы покрыть все, что он съест! — твердо сказал незнакомец.
— Благодарю! — я изысканно склонил голову, признавая его услугу.
Затем выразительно взглянул на служанку. Превратившись из каменной куклы вновь в живого человека, она опрометью метнулась на кухню за едой.
— Два! — напомнил я, крикнув ей вслед. — Одно жаркое мне на один зуб! А у меня их, как видите много!
— Да уж, хватает! — рассмеялся этот огромный тип, подсев за мой стол.
У него была иссиня-черная короткая борода и усы, и такие же черные волосы, обрамлявшие твердое волевое лицо. А еще глаза, синие, подобные предгрозовым небесам.
— Как ты попал в наш мир? — спросил человек, когда расторопная служанка, наконец, принесла мой заказ.
— Так же, как и все шорготы! — с набитым ртом отозвался я, стараясь не обращать внимания на пораженные и испуганные взгляды, которыми люди вокруг буквально буравили меня.
По крайней мере, они не нападали, а один даже заговорил со мной! Уже прогресс! Мужчина в задумчивости подпер подбородок кулаком.
— Впервые вижу шоргота, который умеет говорить, — произнес он.
Мне почему-то стало обидно за сородичей. Хотя при встрече я бы убил любого из них, не колеблясь.
— Должно быть, у них не возникало подобной необходимости, — отозвался я. — К тому же, у меня есть душа. И Лайла.
Синеглазый посмотрел на меня очень внимательно.
— Должно быть, эта Лайла очень важна для тебя, — проговорил он.
— Она научила меня говорить, — просто ответил я, при помощи языка поглощая содержимое заветного горшочка из обожженной глины. — А еще… чувствовать.
Последние слова вырвались сами собой. Незнакомец уперся подбородком в скрещенные пальцы, украшенные парой перстней.