Полукровка тихонько устроился рядом на земле и долго молчал, пока Дик старательно выводил свои соловьиные трели. Да, пожалуй, его пение напоминало мне птичий щебет. Такое же бессмысленное, но некоторые люди, в том числе Лайла, находят это красивым. Как вы уже догадались, она запрещала мне охотиться на мелких птиц-певуний! Впрочем, оно того и не стоило. Кроха размером с ладонь, да и то вместе с перьями, меня не насытит, а подстеречь их крайне трудно. На землю певуньи спускаются редко, чаще всего их можно найти на самых высоких ветках, куда мне не добраться по понятным причинам.
Наконец Дик умолк и Тильзан нарушил свое молчание. Он говорил тихо, так тихо, что даже я, свернувшийся кольцом почти вплотную к нему, едва мог уловить его голос. На деревню, где жила его мать, когда-то напали горные гномы. А девять месяцев спустя на свет появился Тильзан… Он был отпрыском народа, что ненавидели в его деревне. Лицом, да и вообще всей внешностью похож на того, кто обидел его мать… Я с трудом понимал, о чем говорит Тильзан. Но, представив на месте его матери Лайлу, да, пожалуй, я смог понять. Тронь ее какой-то там гном, я разорвал бы его на кусочки!
Это было удивительно, что Тильзан вообще выжил. Что юная девушка попросту не отнесла народившееся дитя в лес… К счастью для полукровки он рос крепким и сильным. Так что умел дать сдачи и насмехавшимся ровесникам и детям постарше, что пару раз сталкивали его в пруд неподалеку от деревни…
— Только вот ростом не вышел! — с горечью усмехнулся Тильзан.
На мой взгляд, роста он был самого обыкновенного. И пониже людей видал, безо всякой примеси гномьей крови. Высоким точно не назовешь, скорее Тильзан был похож на крепкое такое, коренастое, но невысокое дерево.
— Ты когда-нибудь встречал того гнома? — спросил я.
У шорготов все с этим не просто. После того, как материнская особь покидает свое потомство, она становится просто посторонним шорготом. Почти таким же, как все. Разве что запах встреченной особи вдруг пробудит воспоминания-образы и дело обойдется без драки. Расползется с потомком в разные стороны… Что до особи-самца, то, как правило, потомство их не интересует. Хотя в случае не своевременной гибели самки, шоргот-самец может посвятить несколько дней обереганию потомства вместо нее, если окажется где-то поблизости и проснется инстинкт. Но это такая редкость, что не стоит упоминания.
— Нет! — угрюмо ответил Тильзан. — Если встречу, убью мерзавца!
Я обернулся еще раз поплотнее собственным хвостом и посмотрел на Тильзана. «Он ненавидит свой собственный облик!» — с изумлением осознал я. Если исходить из того, что на мать полукровка определенно не похож, то ясно, от кого он унаследовал большую часть черт. Каждый раз глядя на свое отражение в воде или зеркале, Тильзан видел того, кому мечтал отомстить! За все свое детство. За тяжелую жизнь матери, которой приходилось растить «дитя врага».
«Люди!» — подумал я. — «И полукровки гномы!». Вот шорготы не бывают недовольны собственной внешностью! У нас прекрасные мощные и гибкие тела, снаряженные отличной широкой пастью с кучей острых зубов! Чем тут можно быть недовольным? Правда, в последнее время я немного завидовал людям по поводу рук. Языком довольно трудно хватать некоторые вещи. Особенно, если не собираешься их поглотить! Привычка, инстинкт, называйте как угодно, заставляют тянуть все взятое в рот. Не очень удобно. И заклинания. Они требуют иногда пассов руками, так было бы удобней. А у меня только речь, да и та недостаточно внятная для магии. Чудо вообще, что мне удалось обрести душу!
При мысли об этом достижении внутри меня разлилось приятное тепло от искры. Я свернулся поуютней и даже прижался головой к ногам Тильзана. Прежде я делал так только с Лайлой — невиданный, невозможный для шоргота знак доверия и дружбы между нами. Но Тильзан, кажется, нуждался в чем-то подобном. Люди называют это поддержкой, ведь так?
Полукровка почему-то побледнел в ответ, но продолжил сидеть не шелохнувшись. Некоторое время спустя он даже рискнул прикоснуться к моей голове и провести по бугоркам на ее затылочной стороне загрубевшей ладонью.
Глава 8
— А куда мы идем? — спросил я по истечении второй недели, как начал путешествовать вместе с наемниками.