Думаю, Том-Бен посчитал ложку частью нашего вознаграждения. Или она просто ему уж очень приглянулась. Тонкая, изящная с гравировкой в виде переплетавшихся «Б» и «Т».
— Лизет! — счастливо завопил граф и тут же, вскочив на ноги, кинулся к дочери, напрочь, позабыв обо мне.
Это было несправедливо! Только я приготовился как следует его напугать и на тебе! Сиявшего графа ничего на свете больше не волновало кроме девочки, так и не расставшейся ни на минуту со своей драгоценной куклой, повисшей на его шее.
— Как же я рад! — трогательно проговорил граф, прижимая обеих к себе.
— Моника по тебе тоже очень скучала! — смешным голоском заверила Лизет.
Я наблюдал за ними и чувствовал внутри нараставшую пустоту. Ни один шоргот встретившись с теми, кто породил его, не мог рассчитывать на подобный прием. У нас просто… такого не было. Очень быстро после появления потомства на свет, самка покидает его. Что до самцов, то те, как правило, исчезают еще до нашего рождения. Я… не мог представить подобного среди шорготов. Но все же попытался, задумавшись о собственном потомстве. Если бы у меня внезапно, кхм и откуда бы в этом-то мире, появились детеныши, что бы я чувствовал? Мог бы я ощутить нечто похожее на то, что испытывал граф Феррус к ней?
Это был вопрос без ответа. Я запросто мог представить какой-нибудь восхитительный торт на королевской кухне из рассказов Тильзана. Хотя никогда не видел ни того, ни другого. Как, впрочем и гном. Но вот своих детенышей… Маленьких ползающих вокруг меня шорготов… Инстинкт внутри тут же завопил, что это неправильно. Если они появятся, я должен уйти. Уползти как можно дальше, чтобы… Сократить вероятность встречи с ними.
«И, соответственно, их гибели!» — с ужасом осознал я. — «Так вот почему наши самцы почти всегда уползают еще до появления детенышей на свет!»
Но была во мне и другая часть. Упрямая искра, бившаяся изнутри. Воспоминания о том, как я заботился о Лайле, пока она была маленькой. Как Лизет прикасалась к моей дубленой шкуре, успокаиваясь одним моим присутствием.
«Нет! Я бы… не тронул их! И, наверное, не покинул!» — подумал я, глядя, как граф Феррус подхватывает малышку на руки.
— Так кому именно из вас я обязан благополучным возвращением дочери? — широко улыбнулся граф. — Мне бы хотелось лично отблагодарить этого храбреца!
Кажется, пока я предавался размышлениям, Лизет уже успела рассказать ему историю знакомства с неким Даммаром, который пришел ей на помощь и прогнал «плохих мальчишек». Что ж, я широко оскалился, предвкушая… Наемники не подвели. С ехидными ухмылками все, как один указали пальцами в мою сторону.
Граф побелел.
— Личная благодарность? — заинтересовался я. — И что это значит?
Не стану долго вас томить. Оказалось, что это означало объятия. Граф заключил меня широким жестом в свои руки, каким-то чудом справившись с весьма естественными страхом и отвращением, что люди испытывают к шорготам.
— Благодарю! — искренне произнес мужчина.
— Папа, лучшей наградой для Даммара будет что-нибудь вкусное! — шепотом подсказала Лизет.
Граф тут же проворно исхитрился взять печенину, не разжимая объятий, с МОЕГО, между прочим, подноса и сунул мне же в рот. Ладно, это было храбро, хотя и глупо. Поднос все равно весь предназначался мне! Лизет, ладно уж. Ей одну взять можно! Одну я сказал! Люди… даже их детеныши порой бывают невыносимы. Я представил себе на месте девочки пару маленьких шорготов и понял, что с печеньем бы пришлось попрощаться полностью. Пожалуй, не стану торопиться с выяснением, смогу ли совладать с инстинктами.
— И золото! — добавил я, поймав весьма выразительный взгляд Киаварна.
— Разумеется! — рассмеялся граф, прекративший, наконец, попытки придушить меня объятиями. — Свою награду вы получите!
Граф не солгал. Он щедро заплатил нам, вручив в руки Киаварна полновесный кошель с монетами. Не все из них были золотыми, увы. Всего несколько. Но и серебряникам наемники были рады. Правда, я не очень понял, почему лично мне досталась печенье, а деньги этот тип отдал Киаварну⁈ Я же помог девчонке! Впрочем, наш предводитель и не думал оставлять весь кошель себе. Он тут же вычел часть на обязательные расходы, а остальное разделил между всеми, подчеркнув, что моя доля — большая. Ее он, правда, оставил себе, сунув за пазуху. Но я знал, что в любой момент смогу потратить деньги в трактире.
Уже на следующий день мы покинули город. Я испытал легкое сожаление от того, что вряд ли когда-нибудь снова увижусь с Лизет. И очень острое от того, что так долго не видел Лайлу. Ей бы Лизет наверняка понравилась! У них много общего. Не считая того, что Лайла гораздо старше. Так что, наверное, уже не захотела бы поиграть с Моникой. Но встреться они детьми, точно бы поладили!