— Она тебя любит. Лайла, — неожиданно заметил Киаварн.
Я оторопел.
— Мы разных видов! — сумрачно напомнил я. — Так не бывает.
Шорготов не влечет к красноглазым паукам иной инстинкт, кроме желания сожрать. А пауки, в свою очередь, не мечтают о стремительных Огнестрелах, парящих в ночном небе Угрюмых Болот. Так не бывает. Люди не влюбляются в шорготов. Точка. Лайле нужен другой человек.
— Сам удивлен! — признался Киаварн. — Но такое ни с чем не спутаешь.
— Ей нужен человек. Кто-то вроде тебя. Или Дика, — сумрачно сказал я, подозревая в глубине души, что если эльф и дальше будет проводить с Лайлой столько времени, обучая премудростям стрельбы из лука, то как-нибудь ночью я его задушу.
Впрочем, куда больше лука девушку заинтересовал Малройд и его магия. Все свободное время от наших с ней вылазок в лес и на реку, Лайла проводила с ним, либо с Диком. С магом, надо признать охотней. Малройд смеялся ее любопытству, добродушно называл «внучкой» и показывал несложные заклинания.
— Дик — эльф, — напомнил Киаварн.
— У него две руки, две ноги, только уши немного острые. А меня все в деревне, когда думают, что не слышу, называют гигантским червем! — признался я, глядя на небо.
По нему проплывали облака в форме пирогов. И еще, почему-то медведя. Большого, состоящего из белоснежных клубов.
— Ты, скорее змея, — попытался утешить меня Киаварн.
— Да ну? Вообще-то, я видел змей!
— Ладно, может быть, чуть-чуть ближе к червю! — сдался наемник. — Хотя где ты видел таких «червей»⁈ Ты — шоргот, это совершенно иное.
— Гордиться, честно говоря, нечем. Шорготы проводят всю свою жизнь в поисках чего-то съедобного. Пока кто-то не съест их самих.
— У людей с вами больше общего, чем ты думаешь, — заверил Киаварн.
— У нас нет дружбы. Чести. Благородства. Вот этого всего, что занимает твой ум. И Лайлы. Тильзана, Дика и всех остальных. Когда мы берем задание, вы всегда боитесь не того, что нам не заплатят, а в первую очередь не успеть, не спасти. Для шоргота это немыслимо.
Киаварн положил ладонь мне на морду. Зачем-то погладил. Не спорю, пожалуй, было приятно. Но к чему он стал рисковать рукой? Инстинкт, знаете, такое дело. Клацнешь пастью, потом десять раз пожалеешь, но дело сделано!
— Ты такой же, как мы. Я же вижу, — очень серьезно сказал наемник. — Тебя все это занимает не меньше, чем нас.
— Именно поэтому я должен уйти, — тяжело вздохнул я. — Потому что тоже люблю Лайлу. Будет плохо, если я сожру парня, который ей приглянется.
— Да уж, с этим трудно поспорить! — признал Киаварн в красках представивший, как я расправляюсь с очередным претендентом на руку и сердце Лайлы, посмевшим подойти к ней на речке поближе и заговорить. — В таком случае, послезавтра мы покинем деревню, — решил наемник. — Собери свои вещи.
— Но у меня нет вещей! — напомнил я.
Все, что у меня было — это прочная шорготская шкура. Под которой клокотали эмоции, раздирая прятавшуюся внутри искру на куски. Я хотел уйти. И в то же время до боли и зубовного скрежета жаждал остаться.
«Все, как и в прошлый раз!» — подумал я. — «Только теперь уползти из деревни будет еще тяжелей!.. Особенно попрощаться с Лайлой».
Это и, правда, было ужасно. Не в первый раз я видел ее слезы. Например, однажды они брызнули из глаз пятилетней Лайлы, когда она разбила коленку. Вот это был настоящий ужас! Я видел, как из ее глаз сочится прозрачная жидкость, но понятия не имел, как это исправить! С кровью хотя бы было понятней. Потеряет много — умрет. А слезы? Сколько их может потерять человек прежде, чем погибнет? Да еще маленькая девочка? К счастью, Лайла довольно быстро перестала плакать и улыбнулась моим нелепым метаниям вокруг нее.
Спустя три месяца наша разлука все еще продолжала казаться мне ужасной. Невольно я возвращался в памяти к сцене нашего расставания. Лайла вышла утром из дома, чтобы проводить нас и мы долго-предолго стояли в поле. Она положила зачем-то обе руки мне на голову и тихо, почти беззвучно плакала.
— Не уходи, Даммар! — сказала она.
— Я не могу остаться. Мне здесь не место, — ответил я и солгал.
Ее деревня в тот миг была единственным местом во всех мирах, где я хотел быть. Но… У меня и правда внутри поднималось что-то темное и грозное, когда на речке к ней подходили поболтать парни из соседних деревень. Те, что были из нашей попросту не решались, поймав мой взгляд. До тех пор, пока я рядом, Лайла так и будет «девочкой с чудовищем».