— Ты неисправим! — тихо вздохнула девочка и осторожно погладила меня по спине.
На этот раз ее прикосновение не несло в себе попытки телепатического контакта. Вроде бы. Но вместе с тем оно несло что-то другое. Теплое чувство неожиданно разлилось от ее ладони, и, хотя ладошка по сравнению со мной, была совсем крошечной, это тепло волнами заполнило все мое тело. Я даже есть перестал на пару мгновений, дивясь неожиданному открытию! За всю жизнь на Угрюмых Болотах ничего подобного я не испытывал! У шорготов не было названия-образа для такого. Я подозревал, что оно есть у людей. Вот только какое?
Так я стал желанным гостем в ее деревне. Поначалу люди, конечно, меня опасались. Но, тем не менее, когда девочка убедила меня приползти туда в следующий раз, меня ждал самый большой пирог со сладкими ягодами, который когда-либо существовал! Я абсолютно уверен в этом. Не так-то просто до отвала накормить шоргота! А когда я закончил, то был не в состоянии слопать больше ни крошки.
≡≡≡≡≡
Глава 3
Девочку звали Лайла. Люди боялись общаться со мной телепатически, ведь для этого требовалось подойти ближе и, желательно, прикоснуться. Зато девочка научила меня причудливым звукам человеческой речи. На этот раз я не копировал их невпопад, как было с заклинанием мага. Мне пришлось тщательно и кропотливо разобраться в тех звуках, что она издавала. Каждое сочетание звуков Лайла сопровождала образом. Вскоре — по меркам шорготов, мы смогли полноценно общаться с ней. По человеческим меркам, правда, прошло несколько лет. Лайле к тому времени исполнилось тринадцать.
— Почему ты назвала меня Даммаром? — задал я давно интересовавший меня вопрос.
Чем больше я узнавал о звуках, словах и роли имен в человеческом обществе, тем более интригующей тайной представлялось мне мое собственное. Лайла лукаво улыбнулась в ответ. Я уже неплохо разбирался в выражениях ее лица. И даже завидовал немного. Шорготы так не могут. Мы приподнимаем свою верхнюю часть над землей в минуты волнения или злости. На этом все. Других эмоций, помимо страха, у шорготов нет.
— Так звали мою игрушку! — беспечно сообщила Лайла. — Когда я была совсем маленькой, отец сделал для меня деревянную куклу. Однажды Тейд хотел бросить ее в костер, но я не дала.
Тейд — это один из ее братьев. Озорной, огненно-рыжий мальчишка. Собственно, они оба такие и в моих глазах различаются лишь ростом, так что я их все время путаю с Эрдом.
— Мне убить его? — поинтересовался я.
Лайла позеленела. Затем замахала руками.
— Не вздумай! Он просто дурачился! Тейд, конечно, вредина, но я уж точно не хочу, чтобы ты причинил ему вред! И вообще кому бы то ни было в деревне!
Я молчал, выразительно покачиваясь, приподнявшись над землей. Я изобрел этот жест сам. Ну, ладно, у некоторых, шорготов он служил сигналом задумчивости или признаком легкой полудремы. Но в таком смысле, как я, его не использовал еще ни один шоргот.
Догадавшись, Лайла пораженно застыла.
— Ты пошутил! — закричала девочка, восторженно взвизгнув. — Даммар, ты научился шутить!
Ее радость способен был понять и разделить лишь тот, кто потратил множество месяцев, пытаясь объяснить мне человеческий юмор. Самое близкое, что я вспомнил поначалу из жизни шорготов, как если бы мой сородич поймал добычу, а потом якобы отпустил. Чтобы затем, конечно же, сцапать ее окончательно и сожрать. Услышав, как я понял идею юмора, Лайла тогда, помнится, ужаснулась. Но упорная девчонка не отставала и я, наконец, осознал, что она имеет в виду. Хотя, признаюсь, моя первая шутка, вышла так себе. Не далеко ушла от изначального понимания юмора. Но я ведь, правда, шутил! Это был прогресс!
Если бы у меня была шея, можно было бы сказать, что Лайла на ней повисла.
— Ты самый умный шоргот на свете! — восхитилась она.
— Наверное, да, — задумчиво согласился я. — Угрюмые Болота довольно однообразны. Там не приходится слишком много думать. Вернее, думать только о выживании. Мысли в моем мире такие же однообразные, как окружение. Изо дня в день: нагонит ли тебя большой Красноглазый Паук? Найдешь ли ты пищу? Сородич показался в дали. Может быть, это самка…
Лайла неожиданно покраснела. Она прикрыла ладошкой рот.
— А ты любил кого-нибудь? Там, в своем мире?
— Там не было того, что ты имеешь в виду, — ответил я, опустившись на землю, и перестав раскачиваться.
Лайла разомкнула объятия и свалилась рядом со мной на траву. Задрала голову к небесам. Я все еще жил в лесу, и мы по-прежнему встречались на той самой поляне, где я увидел Лайлу впервые.