— Да ну его! — произнес один. — Я и, правда, слышал, что господин называл этого человека своим братом. Должно быть, он не врет!
Один за другим, наемники вернули обратно в ножны свои мечи. Затем тонкой цепочкой потянулись к выходу из деревни. Я остро ощущал желание притаившихся в листве гоблинов расстрелять их стрелами. Но они не решились, повинуясь сдерживавшему жесту Малройда. Наконец, все закончилось. Наемники ушли. А герцог Эж предусмотрительно не появился. Я подозревал, что за предательство гоблины уж точно попытались бы его убить! Киаварну пришлось принести за действия брата глубочайшие извинения и подтвердить, что герцог Эжский все еще желает мира.
— Но вам все равно лучше перебраться в другое место на всякий случай! — подсказал Малройд. — Мало ли, он опять передумает!
Так закончилась эта история. Не считая грандиозного скандала, который дома закатил Бэур. Мальчишка швырял в сторону герцога Эжского мебель и пообещал, что если в его владениях опять начнется охота на гоблинов, то он в тот же миг перережет себе глотку или сбежит, вступив в наш отряд. Оба варианта, по мнению герцога, были так себе. Так что он торжественно пообещал гоблинов больше не трогать.
Глава 39
— Я совершенно не понимаю этого мальчишку! — услышал я подозрительно знакомый голос, когда собрался вползти на гору за замком, чтобы оглядеть окрестности.
Оттуда ночью должно было быть хорошо видно звезды и ночной лес. На что я, собственно и рассчитывал, выбравшись из замка, чтобы проветриться, а заодно прислушаться, наконец, к своим ощущениям. Мне пора менять кожу. Делать это я решил подальше от Лайлы. Не слишком красиво выглядящий процесс. К тому же, в первые минуты после смены кожи шорготы сами не свои. Мысли путаются, плохо соображаешь. Более уязвимы, чем обычно в мире Угрюмых Болот, я бы сказал. И куда более опасны в человеческом. Так что, я подыскивал местечко, где без проблем смогу сбросить кожу, а наткнулся на Киаварна и его молочного брата.
— Помнишь, как гоблины напали на нас в лесу, когда мы были детьми? — неожиданно продолжил герцог. — Ты тогда спас мне жизнь!
— Помню, конечно! — усмехнулся Киаварн.
— Ты дрался, как дикий зверь, — вздохнул Люк. — Я тогда восхищался тобой… Сам раненный, ты до последнего защищал меня!
Мне легко представился мальчишка, так похожий на Бэура, только с темными волосами. И еще один, чуть помладше, израненный блондин, которому Киаварн помог подняться, широкими взмахами меча, отгоняя от него гоблинов. Собственно, мне даже представлять по-настоящему эту сцену не пришлось. Она навеки отпечаталась в памяти герцога, и теперь в его разуме можно было увидеть все, словно это было мгновение назад.
— Думал, чем это могло закончиться? Если бы нам не удалось отбиться от них? — сумрачно спросил герцог. — Эти твари сожрали бы нас!
— Или просто убили! — Киаварн явно не разделял пессимистичный взгляд своего брата на произошедшее. — Обычно они не едят людей. Только вынужденно.
— Помнишь, скольких они убили в те времена? Племена гоблинов теснили нас со всех сторон, — с печалью продолжил герцог Эжский. — А теперь их так рьяно защищает мой собственный сын!
— Времена изменились, Люк. Это уже не те захватчики, что перли с севера. Лишь маленькое племя, жалкая горстка уцелевших. В основном женщины, дети, да старики. Неужели тебе совсем не жаль их? — спросил Киаварн.
Герцог несколько мгновений молчал.
— Нет, — произнес он, наконец. — Не после того, что они сделали с Эрдлайей.
На миг в его голове возник образ молоденькой девушки, еще подростка. Одетая в простое темно-коричневое платье, смешливая, кажется, она была дочерью конюха. Не взирая на разницу в происхождении, девочка подружилась с двумя сорванцами, и они немало времени провели вместе, исследуя лес, купаясь на речке и украдкой отправляясь на поиски приключений, пока отвлеклись взрослые… Отряд гоблинов ей повстречался случайно. Должно быть, это были дозорные вроде тех, что привели нас с Лайлой и Диком в деревню. Только то были не молоденькие гоблинята, желавшие лишь защитить то, что осталось от их деревни. Это были жестокие захватчики, совершавшие очередной набег… Я увидел длинные кровавые полосы, оставшиеся на бледном лице… Клянусь, посмей кто-то так поступить с Лайлой, я бы не успокоился, пока от этих существ не осталось бы воспоминаний!
Киаварн и Люк надолго умолкли, опустив головы. Они оба чувствовали себя виноватыми. Словно могли уберечь. Хотя сами в ту пору были еще детьми.