Я вдохнул запах свежей травы и сосновой хвои. Похоже, мы были в лесу. Постепенно мой взор прояснился. Вначале мне удалось разглядеть веточки и травинки под ногами. Они приятно щекотали ступни. Затем все остальное…
Да, теперь у меня были самые настоящие ноги! Вполне себе человеческие! Я горделиво взглянул на Лайлу, давая понять, как сильно старался все это время, чтобы ей соответствовать. Теперь, наконец-то у меня было настоящее человеческое тело! Ну… почти!
Взгляд Лайлы смущенно скользил по мне, изучая то, во что я превратился. Дикерин зачем-то закутал меня в свой плащ, хотя вовсе не было холодно. Впрочем, судя по румянцу на щеках Лайлы, поступил он правильно. В отличие от Красных Господ я не пытался скопировать человеческие доспехи или иную одежду. Из одеяний на мне разве что остатки кокона прилипли.
— Даммар… ты… ты теперь… — потрясенно выдохнула Лайла.
— Человек! — подсказал я с улыбкой.
Разумеется, все волшебство момента тут же разрушил Дик. Этому эльфу мало бы воткнуть мне однажды в спину кинжал!
— Так, значит, ты себе людей представляешь? — спросил он со смешком.
— Я решил внести некоторые усовершенствования, — сообщил я с достоинством и бережно оплел Лайлу парой длинных гибких темных хлыстов, притаившихся за спиной.
Они были гораздо длинней, чем шорготский язык. Прочные и удобные в бою. И, в отличие от языка, все-таки, не так больно будет их повредить. Привстав на корточки, Лайла коснулась рогов на моей голове.
— Очень удобная штука! Я с их помощью кокон пробил! — похвастался я. — Хотел еще крылья. Да не вышло, к сожалению. Не получились.
Дик с дружеской ухмылкой хлопнул меня по плечу.
— Кто знает, может, еще получится! — хмыкнул он. — Есть хочешь? Здесь есть постоялый двор неподалеку. Все наши туда пошли, а тебя в лесу спрятали. Мы с Лайлой остались за часовых тебя охранять.
— Еще бы! — заверил я, подкрепив свои слова громогласным урчанием в пустом животе. — Медведя бы съел! Кстати, как долго я спал?
— Целых три месяца, — вздохнула Лайла. — Мы не знали, что с тобой происходит и надолго ли это. Я так боялась, что ты не очнешься!
С этими словами она вдруг повисла на моей шее, заключив в объятия. Пожалуй, я был самым счастливым шорготом во Вселенной в этот момент. И самым голодным.
Глава 41
Дик не солгал. Постоялый двор и, правда, располагался рядом. Дик одолжил мне запасные штаны из своего дорожного мешка. Мне они были коротковаты, но выбирать не приходилось. Завернувшись в его плащ, чтобы скрыть хлысты, я отправился на постоялый двор. По дороге Дик и Лайла мне рассказали о событиях с того момента, как я уснул. С их слов не было ничего особенно примечательного. Некоторые, Тильзан, например, когда я впал в спячку, предлагали задержаться в гостях у герцога Эжского. Узнав о затруднении наемников, вызванных необходимостью таскать с собой повсюду огромный кокон, герцог предложил брату погостить подольше. Ни Киаварн отказался. Вероятно из опасений, что Люк рано или поздно пожелает им навредить, присвоить себе странного шоргота, не похожего на сородичей или еще что. Так что наемники покинули замок герцога три дня спустя и с тех пор повсюду возили с собой на телеге кокон, внутри которого беззаботно дрых шоргот. Подходя ближе к деревням меня прятали, на случай если найдется любопытный, желающий проковырять в коконе дыру или попросту украсть диковинку.
Споры вокруг того, надо ли мне помочь и вызволить из заточения среди наемников разгорелись нешуточные. Перепуганная Лайла едва не вскрыла кокон ножом собственноручно. Но, Малройд убедил всех, что еще ни одной бабочке не пошло такое на пользу.
— «Во что бы Даммар ни превращался, надо дать ему время», — процитировала Лайла слова своего наставника. — Так что мы просто заботились о тебе, как могли. Прятали в шатрах и накрывали полотном в ненастную погоду. Согревали возле костра, когда были холодно…
Я почувствовал, что ее слова затронули искру глубоко внутри. Выходит, наемники заботились обо мне все это время? Оберегали… Какой еще шоргот мог бы похвастаться столь верными друзьями и… возлюбленной? Лайла не сводила с меня глаз. И я знал, что она видит перед собой не монстра со щупальцами и парочкой острых рогов. Она видела того же, кого и всегда. Своего Даммара.