– Ой ой, я побежала, – Света при виде меня, вскочила и выбежала из кабинета.
Ольга встала возле окна, и с вызовом глянула на меня.
Мои намерения в отношении Ольги, не совсем рабочие. Когда дело доходит до самобичевания, я стараюсь быть начальником, и пытаться держаться, как можно дальше с чересчур болезненными, синими яйцами.
Я закрываю дверь на ключ. Понятия не имею, что я должен сейчас сделать и за каким чертом я закрыл дверь, но чутьё мое подсказывает, что так надо.
– Что вы делайте? – спросила она, и скрестила руки на очаровательных сиськах, и все мое внимание припало к ним.
Улыбка, как оскал завладела моими губами.
– Поговорить пришёл, – я сел на диванчик, и откинулся на спинку. – Присаживайся, Ольга. Не стесняйся. – я кивком головы указал на место рядом со мной.
– Я не хочу тратить ни ваше, ни своё время, – говорит она с придыханием, и это все что мне нужно. Она завладела каждой частицей моего тела. Я жажду услышать, когда она будет стоять на коленях, освобождая меня от штанов, и направлять к себе в ротик.
Держи себя в руках, идиот.
– Не хотите в отпуск, Ольга? – интересуюсь, наклонив голову в бок.
Она успокаивает дыхание, пока её взгляд устремлён на меня. Кажется, будто поток спокойствия проходит через неё.
– Нет, не хочу, – отчеканила она.
Ольга.
– Почему же? – задаёт вопрос Александр. – Я отправляю вас в отпуск.
Он всего несколько дней, как наш начальник, но мне уже хочется его убить. Поток ярости врезается в мое тело. Руки сжимаются в кулаки, и прежде чем я понимаю, что делаю. Хватаю ручку со стола и бросаю в него. Прямо в лоб.
Ручка отскакивает от него, и взгляд серых глаз темнеет. Александр смотрит на меня неподвижно и ужасающе спокойно.
Вот черт!
Я никогда не теряла самообладания, и тем более не бросала ручки в начальство.
– Извините, – бормочу я, и тихонько шагаю в сторону двери, мечтая оказаться по ту сторону.
Не отрывая глаз от меня, он стягивает с шеи галстук.
Все плохо.
Когда его руки скользят по шёлковой, красной ткани, мое воображение уносит меня и заставляет сжаться мои внутренности.
– Подойди сюда, – три слова, сказанные без особого усилия, способны разрешить мое будущие, и мою карьеру.
Подталкивая себя в его сторону, я плетусь на шатких ногах к нему. Мое сердце, кажется выпрыгнет из груди сейчас. Когда я подошла, и он пальцем указал на пространство между его раздвинутых ног. Спешу вперёд и останавливаюсь там, где он указал.
Боже, помоги мне. Моя грудь, прямо перед его лицом. Пытаясь сутулиться, чтобы обуздать грудь, но черт она такая, какая есть и я ничего не могу с этим поделать.
Щеки покрываются румянцем, когда я понимаю, что он смотрит в вырез моего платья. Я руками прикрыла его.
– Ёрзать перестань, и выпрями спину, – последовал приказ. – Скажи мне, что ты сейчас чувствуешь?
– Страх. Вы меня пугаете.
Его руки касаются моей талии.
– Что конкретно ты чувствуешь?
– Это все не правильно, – бормочу я.
– Это не правильно, и не уместно. Все это мы прошли в первый раз. Что ты чувствуешь? Что чувствуют твои соски?
Из меня вырывается судорожный выдох.
– Они напряжены и возбуждены.
– Умница.
Давление между ног нарастает, неконтролируемое биение моего сердца. Боже, чего он добивается?
– Голод. Желание. Стремление к большему. Вот эти чувства, которые ты сейчас испытываешь.
– И унижение…
7
Ольга.
Он встаёт с дивана, и мне приходится задрать голову вверх, чтобы тут же утонуть в сером омуте его глаз. Кажется, его глаза стали темнее, когда он переводит взгляд на мои губы, и я не могу вынести этого.
Я отвожу взгляд, чтобы посмотреть на стену позади него, на которой весит картина. Но каждая частица моего тела фокусируется на нем. На изменении дыхания, на тиканье его часов, на движении его руки, когда он прикасается к моему подбородку и поворачивает голову в свою сторону.
Его глаза отражают все оттенки серого, они такие холодные, что я невольно поёжилась, и совсем близко. Я хочу убежать, но он мне не позволит. Он садиться вновь на диван, и меня тянет за собой, отчего я оказываюсь у него на коленях. Мой пульс учащается, и сердце пропускает несколько небольших, но мощных ударов.
Это не так плохо, сидеть на нем. Все же лучше, чем быть под ним. И это неправильно! Я не знаю, почему я не сопротивляюсь, хотя разум кричит мне остановится и все это прекратить, но тело отказывается подчиняться разуму.