Кир заметно расслабился, но на Марка он все еще не смотрел, буравя взглядом пол.
Бесцеремонно оседлав единственный стул, Марк сложил руки на груди и с интересом спросил:
— Почему? Я считал тебя своим другом. Да что там — братом! Почему ты меня предал!
— Другом? Братом? — расхохотался Кир, смерив его злым взглядом. — Ты не знаешь значения этих слов. Не понимаешь их сути! Друзей, а тем более братьев не используют так, как ты использовал меня. Нельзя назвать предателем того, кому ты и так никогда не доверял. Это просто шутка, сказал ты мне тогда. А сам, используя меня вслепую, убил того наемника из медицинского центра. Где здесь доверие? Дружба? Братство?
— И что, мне нужно было прийти к тебе и просто сказать: «Знаешь, Кир, мне нужно убить одного человека»?
— Представь себе! Я вырос на пиратской станции. Думаешь, твоя просьба сильно бы меня шокировала? Ха! Тогда ради тебя и Джи я был готов на все. А журнал «Сантьяго»? Его ты мне тоже подкинул не с целью манипуляций, а по дружбе? Думаешь, я настолько глуп, чтобы после всего произошедшего решить, что это просто случайность? Ты вновь хотел использовать меня. Использовать вслепую. Разве друзья так поступают?
— Это была проверка…
— Вот поэтому, не тебе меня осуждать. Может я предатель, но ты то гораздо хуже. У таких как ты не бывает друзей, лишь инструменты. Иногда мне кажется, что ты и не человек вовсе. Интересно, и как ты собирался оправдать перед Джи и дядей Хейсом мою гибель. Ни за что не поверю, что ты решил бы оставить меня в живых. Прощение — этого слова в твоем лексиконе просто нет.
— Ты бы погиб от рук заговорщиков. Возможно, даже героически, — пожал плечами Марк и осекся, пораженный внезапной догадкой: — Что значит собирался? Что ты сделал с Джи?
— Ты еще не понял? — удивился Кир.
— Понял что?
— Я предал не только тебя. Хотя, как раз таки тебя-то я и не предавал. Это нельзя назвать предательством. «Эль Сид» и «Висельник»… Они не вернуться. Не надейся. Это та жертва, которую я должен был принести. Жаль, что напрасно.
На короткий миг Марк испытал страстное, жгучее желание применить к Киру те древние, наиболее действенные, с точки зрения Психа, методики допроса.
— Что ты сделал с Джи?
Кир облизнул пересохшие губы.
— Предлагаю сделку, — глухо произнес он после недолгой паузы. — Я рассказываю тебе все. Более того, у меня есть все данные по заговору канцлера. Списки его сторонников, скрытые счета с кодами доступа, способ связи с домом Орка. Все! Отпадет нужда в долгом, нудном расследовании в попытке отделить зерна от плевел.
— И что ты за все это хочешь? Жизнь?
— Жизнь… — подтвердил Кир. — Жизнь для Свенты.
Впервые за время их разговора на лице Марка появилось хоть какое-то подобие эмоций.
— Эта проклятая шлюха… — зло выплюнул он.
— Не смей ее так называть! — вспылил Кир. — Она не такая! Она носит моего ребенка! Мы хотели пожениться!
Вспышка ярости Марка угасла, словно ее никогда и не было. Он вновь посмотрел на Кира. Недоуменно и даже сочувствующе.
— Имиси! — произнес он в личный комм и, не дождавшись ответа, быстро спросил: — Медобследование Свенты Корб после задержания проводилось?
— Да, Марк-сама, это стандартная процедура.
— Обнаружены ли какие-либо следы беременности? — Марк перевел коммуникатор в режим громкой связи, чтобы Кир мог услышать ответ.
— Одну минутку, я изучаю данные… Нет. Ничего подобного не установлено.
— Спасибо, — он прервал вызов.
— Я тебе не верю, — зло сверкнул глазами Кир. — Слышишь. Не верю!.. — он запнулся, замолчал, а потом глухо продолжил: — А даже если это и правда, условия сделки остаются теме же. Свенте — свобода, тебе — вся информация о заговоре. Ее я не предам!
— У меня еще есть средства выудить из тебя всю нужную информацию, — пригрозил Марк.
— Может да, а может нет. В любом случае, это займет время.
Поняв, что запугивать бывшего товарища бесполезно, Марк встал, прошелся по камере от одной стены к другой, словно раздумывая. Затем он повернулся спиной к Киру, прошел к двери, словно собирался уйти. Остановившись пред тонким усиком системы видеонаблюдения, он внимательно посмотрел прямо в объектив камеры.
— Хорошо, — медленно проговорил он, продолжая смотреть прямо в камеру. — Если ты мне все расскажешь, то, как только я покину камеру, смертный приговор твоей Свенте будет отменен. Она станет свободной.
— Ты отпустишь ее в любой мир по ее выбору и не станешь мстить. Никогда не станешь! — встрепенулся Кир и веско добавил: — Сам не станешь, и не будешь подбивать на это других.