Я резко остановилась и огляделась. Стало совсем темно. Думаю, кругов пятнадцать я успела пробежать. Этого будет достаточно.
Как только я собиралась уходить из стадиона, справа, от трибун, донеслась тихая мелодия. Это было похоже на струны гитары. Я насторожилась: если кто-то увидел меня, у него может сложиться неправильное впечатление.
Подойдя ближе к месту, откуда доносился звук, я увидела фигуру мужчины, который сидел на первом ряду в двадцати метрах от меня, и играл на гитаре, которая была необычного цвета — в мелкую черно-белую клетку. Внезапно игра прекратилась, и он поднял голову. Казалось, наши взгляды встретились в темноте. Тут его правая рука взметнулась вверх и я услышала:
— Привет! А ты в хорошей форме. Столько кругов накатала, что я уже было, подумал, что ты на ходу заснула. Хотя знавал я одного парня, тот и кушая мог заснуть.
Говорил он вполне приветливым тоном, так что я немного успокоилась.
— Привет, — я подошла ближе. — Да вот что-то побегать захотелось. Погода хорошая просто.
— Согласен. Вот и я решил выйти, подышать свежим воздухом. Только я тут уже три дня засиживаюсь, а тебя первый раз вижу на стадионе. Ты не бойся, садись.
Он кивком головы указал на место, рядом с собой.
Я глубоко вздохнула, настроила дыхание, и села рядом. Незнакомцем оказался парень лет двадцати, с леденцом на палочке в зубах, в кожаной куртке и со странной прической: неровно подстриженные светлые волосы до плеч, резкий пробор налево, от чего непослушные пряди падали на левый глаз, три из которых были выкрашены то ли в красный, то ли в синий цвет (из-за темноты я не могла хорошо его разглядеть). Но самым странным атрибутом были черные солнечные очки, скрывающие его глаза. На них я примерно полминуты пялилась, пытаясь понять, зачем это.
Заметив мой взгляд, парень улыбнулся и сказал:
— Это так, личное. Кстати, как тебя зовут?
— Эм… Мио, — я все еще была удивлена.
— Понятно, а я Грим.
— Грим?
— Ну, это сокращено. Настоящее имя очень сложное. Я сам его иногда неправильно выговариваю.
Я протянула длинное «а-а-а», показывая, что понимаю.
— Ты не местный, да? Я тебя никогда не видела, — заговорила я после нескольких минут молчания, пока незнакомец наигрывал какой-то незатейливый мотив на гитаре.
— Нет, — ответил он. — Я с большого материка.
— Европеец?
Грим кивнул.
Я уже хотела было спросить, что же парень с большого материка делает тут, но Грим внезапно начал громче играть и мелодичным голосом запел:
— I walk a lonely road the only one that I have ever known…
Парень пел, а я сидела рядом и просто слушала. Мне не хотелось его перебивать. Во-первых, голос Грима действительно был очень красив, а во-вторых, сама песня была со смыслом, а ночная тишина стадиона только придавала атмосферности.
Через две минуты отзвучали последние аккорды и парень, замолкая, оперся на гитару и взглянул на меня.
— Green Day, конфетка. Классика современности.
— Круто, — я улыбнулась.
После этой небольшой музыкальной паузы, говорить с парнем мне стало легче.
— Знаю. Теперь твоя очередь.
Я удивилась.
— О чем ты?
— Твоя очередь выйти на сцену. Пой.
— Ну, нет, — возразила я и автоматически отсела от парня на один стул. — У меня плохо получается.
На мой протест Грим залился громким смехом.
— Если ты можешь говорить, значит, можешь и петь. Разве человек, который может ходить, не может бегать? Единственное, что нужно сделать, — это попытаться, попытаться ускорить шаг. И если ты вдруг упадешь, то нужно встать и пытаться бежать дальше. Бежать, даже если твой бег по скорости равен шагу. Со временем ты найдешь нужную волну, нужный темп, с которым будешь бежать по жизни, не останавливаясь. И потом, в поту и с ноем в мышцах, ты обернешься назад и поймешь, что то, что казалось невозможным, сейчас для тебя сущий пустяк. Ну так что, побежишь со мной?