Пауль был бесстрастен. Его можно понять. Просто сновидец о таких чудесах даже и не подозревал. Пограничье выбрало наугад. Очень похоже на то, как безответно влюбляются люди. Пограничью Пауль нужен… А оно ему нет. Печально.
- А что если! - вдруг осенило меня, - Да, послушай, же меня, черт! - закричала я, меня стал бесить этот разговор.
- Что тебе еще? - надменно спросил Пауль.
- Брось! Послушай меня. Если ты уведешь Пограничье обратно, я гарантирую тебе, что мы вытащим тебя обратно. Я была в твоей ситуации, меня туда затягивало, доктор мне помог. И тебе поможет!
- Не знаю, почему… Но… я тебе не верю, Брижит, прости, - грустно сказал Пауль.
- Да, что с тобой?! Я тебе помочь хочу! - от досады я ударила рукой по прутьям клетки.
- Помоги себе сам - есть такая мудрость. Я сам решу и сам справлюсь. Есть вопросы, в которых мне никто не советчик, Брижит. Я рассмотрю твое предложение… Но, как вы сможете меня вылечить, если мое тело здесь, со мной?
Я тихо выругалась, совсем про это забыла.
- Безвыходных ситуаций не бывает, не беспокойся, не переживай так, - Пауль погладил меня по руке, зажавшей прут решетки, - Мне очень не хочется обратно. Но раз Роуз примирила меня с этим каменным мешком, может, примирит и с Пограничьем. Мне нигде не было интересно, как там. Но это чужое мне место… Впрочем, я нигде не чувствовал себя вполне "родным", - Пауль цокнул языком, - Я подумаю. Раз ты так переживаешь, значит, дело, и правда, пахнет жареным…
- Теперь бы еще выйти… - задумчиво сказала я.
- Иди, не бойся. Роуз только с виду такая вся из себя злобная королева. Глупая, бедная девочка, - нежно сказал Пауль.
Я сделала пару шагов и только теперь заметила, что матери Роуз нет в темнице.
- А где?.. - только и спросила я.
- Alles! - ответил бывший хирург по-немецки и провел рукой по горлу, - Извели. Наскучила, а, может, просто взбесила… В общем, закатила истерику. Роуз просто на нее посмотрела и все… Как не было… После этого она стала гораздо нежнее. Всю злость выместила, небось, - криво улыбнулся Пауль, - теперь даже не поболтаешь ни с кем, совсем скучно.
- До встречи, - махнула я рукой.
- Приходи еще, поболтаем, - подмигнул Пауль, в глазах его была тоска.
Я быстро вышла в каменный коридор, от которого вела вверх узкая, крутая лесенка. Пробежав по ней, я нырнула в какую-то дверь. На меня вдруг накатило: я же на территории врага, фактически, поймают… Кто знает, может стану соседкой Пауля. У доктора, конечно, теперь есть Виктор, но как-то не хочется пропускать все самое интересное.
Коридорами и дверками я пробиралась вперед. Пока в одном из узких лазов через слуховое окошко не уловила шум. Громкий бас, кого-то дразнил. Я выглянула одним глазом. Из всего, что я смогла рассмотреть и услышать, стало понятно, что доктор дразнит охрану у входа.
С трудом, через несколько часов я нашла какую-то дверь, за которой уже была улица. Открыв ее, я побежала вокруг панельной многоэтажки, где располагался дворец Альберта и Роуз.
Пробегая, я схватила доктора за локоть и потащила за собой.
- Мы тебя еще достанем, скотина! - прорычали ему в спину все охранники логова.
- Вот, видишь, дитя мое, что приходится за тебя терпеть, - пожаловался доктор.
- Вы-то на них оторвались не слабо, - улыбнулась я, - Мне особенно понравилось про "мясное ассорти"…
- Да, эта шутка была самой изысканной. Они не оценили, - сокрушался доктор.
Глава 18.
Запыхавшиеся, мы ввалились в прихожую. Виктор ждал нас, нервно посвистывая что-то себе под нос.
- Ну, что? - с порога спросил он.
- Он обещал подумать, - недовольно ответила я, - Можно понять человека. Я обещала ему помочь: мы вытащим его из Пограничья, после того, как он уведет его обратно.
- И как? Тело-то его при нем! - скривил усмешку доктор.
- Не знаю…
- Брижит, Брижит, - вздохнул ван Чех, - Мы не те люди, которые могут позволить себе роскошь дать неисполнимое обещание.
- Я могу слазить за ним в Пограничье и привести… - начала я, но доктор нетерпеливо оборвал меня жестом.
- Я много думал об этом. Слишком часто пользоваться им вредно. Мне все не дает покоя эта министерская фраза, что я один из них… Он же коснулся меня, ничего не произошло…
- Так в чем дело? Почему вас это смущает? Радоваться надо! - недоумевала я.
- Нет, Брижит, - ван Чех хитро и печально улыбнулся, - Радоваться нечему. Мы - часть Пограничья, такая же, как и они все. Мы слишком часто там были. Были даже дальше… Все это нужно прекращать, пока не случилось худшее.
- В смысле худшее? Куда уж хуже, доктор? - пробубнила я, опрокинувшись на диван.
- Вальдемар прав, - подал голос Виктор, - есть вещи хуже.
- Что вы все пессимистичные такие? Нам по-хорошему спать пора. Британию спасать должен кто-то, - проворчала я.
- Для хорошего настроения нужен здоровый пессимизм! - изрек назидательно доктор.
- Для хорошего настроения вам нужен коньяк! - отрезала я, совсем расстроившись.
Ван Чех хитро сощурился на меня и щелкнул пальцами:
- Тут ты права. Коньяк куда лучше поднимает настроение, чем пессимизм.
- И зачем хорошему настроению пессимизм? - спросила я в потолок.
- А вот представь, - доктор сел рядом со мной, не сводя своих хитрющих голубых глаз с Виктора, - ты думаешь, что все пропало, что хуже быть не может. Потом оказывается, что может и становится еще хуже и так все хуже и хуже… А потом ты думаешь, значит, скоро станет все совсем плохо, а нет! Начинает становиться только лучше…
- И лучше, и лучше, - скучным голосом продолжила я, - Путаная какая-то у вас теория.
- Однако, работает, - пожал плечами доктор.
- Нам действительно стоит лечь спать, пока солнце еще не село, - снова подал голос Виктор, - Как только стемнеет, поедем в лес.
Доктор закивал и торопливо встал, уступая Виктору место на диване.
- Нет-нет, Вальдемар, ложись с Брижит, - полный тоски и печали взгляд был обращен ко мне, - Я боюсь ей навредить.
- Но, меня трогало существо из Пограничья и ничего! - возразил доктор.
- Я чувствую, что нельзя! - твердо ответил Виктор, с нервной ноткой, ему было не сладко говорить об этом.
Разлегшись, мы все быстро уснули. Во сне я ничего не видела, пару раз мелькнул Пауль, прикидывавший что-то в уме. Я хотела напомнить ему о своей просьбе, но побоялась и не стала обращать его внимание на себя.
Доктор разбудил меня, когда за окнами вечерело. Наскоро поужинав, мы спустились во двор. Ван Чех нашел машину, завел ее и подогнал к подъезду, чтобы Виктор мог сесть, выйти на свет ему все еще было нельзя. Мы накрыли его пледом, чтобы солнце не попало.
Вскоре мы достигли Морского шоссе, солнце к тому времени зашло, над дорогой поднималась очень яркая луна.
- Это мы хорошо сделали… - доктор погладил свои усы, - Меня теперь вся армия Альберта ищет, чтобы изрубить в кусочки. Правда, у того "холодца" не так много мозгов, они сначала убьют друг друга, а потом самые сильные и умные уже убьют меня.
- А вы бы не могли свой здоровый пессимизм держать при себе?! - проворчала я.
- Он неудержим! Потому что здоров! - радостно сообщил доктор и замолчал, сдерживая причину раздора, что давалось ему с большим трудом.
- Остановите здесь, - сказал Виктор, приглаживая волосы после того, как снял с головы плед.
- Приехали? - неожиданно серьезно спросил доктор.
- Нам по лесу километров шесть пешком.
- Ночью. По лесу. Шесть километров. Все-таки я самоубийца! - сделал поразительный вывод доктор.
- Ваша жена, вам ее и спасать, - резонно заметила я.
- Спасем, - отмахнулся доктор, - не в первый раз.
Пальцы ван Чеха нервно при этом дрожали. Он выстрадал эту свою семью, как никто, он очень боялся их потерять.
Мы вышли из машины. Лунный свет попал на Виктора, тот замер с блаженной улыбкой на лице.
- Эй… Эй… Виктор! - звала я, но он молчал. Тогда я решила потеребить его за рукав. Виктор резко отскочил, как только я протянула руку.
- Не трогай! - огрызнулся он, - Прости, любимая, - тут же сменился тон, - Лунный свет такой приятный, я не смог устоять.