- Я должна срочно отнести это доктору ван Чеху, - протараторила я, - прислать тебе кого-нибудь? Давай я попрошу Джуд посидеть с тобой, ей будет только в радость?
- Хорошо, - едва всхлипывая, но все еще с сухими лицом сказала Роуз.
Я побежала в палату к Джуд. Та носилась по комнате, как раненная. Она тут же подбежала ко мне, но остановилась, увидев бюстик.
- Откуда… - только и сказала она.
- Не важно. Кто этот человек?
- Он… я видела его во сне… он… передал мне весточку от сестры… Сказал, что она очень ждет меня и оставил апельсины. Я не ела, доктор, честное слово, не трогала ни одного апельсинчика! - Джуд смотрела на меня честными чистыми глазами.
- Я верю, милая, верю. Что он еще сказал?
- Ничего, но мне во сне было так радостно, что он пришел. А когда я проснулась, я стала его рисовать. У меня не получилось, и я написала стишок.
- Можно взглянуть?
- Конечно, - Джуд подала мне бумажку, которую я, не читая, засунула в карман.
- Я тороплюсь, Джуд. Пожалуйста, помоги мне. Роуз очень нужно, чтобы с ней побыл кто-то, кто может ее понять. Я отнесу все доктору ван Чеху и тут же приду к вам, хорошо?
- Хорошо, доктор Брижит, - улыбнулась Джуд, - я помню, где палата, и сейчас приду.
Больная схватила со стула какую-то накидку и быстрым шагом направилась к Роуз. Я стояла в недоумении. Это уже переставало мне нравиться. Бюстик я спасла абсолютно не случайно. Мой нос учуял Пограничье раньше, чем понял разум. Что ж… Доктора нужно предупредить, нам опять грозит опасность.
Я снова пустилась вперед по коридору и скоро завернула в ординаторскую. Меня ждало безумное разочарование - там было пусто. Две чашки из-под выпитого чая, сахарок и пустота. Даже доктор с портрета будто бы был не здесь.
Я поставила бюстик на стол. Сесть было невозможно, поэтому я принялась наматывать по ординаторской мертвые петли. Поймав себя на том, что делаю все, как ван Чех, я заставила себя сесть. У меня был выбор: ждать доктора, либо отправиться к Йозефу и алкоголикам. Меня колотило только от одной мысли - оставить бюстик, будто бы он мог пропасть или натворить еще каких-нибудь бед. Посему я решила спокойно ждать доктора. Отвернула бюстик от себя и прочитала то, что написала Джуд:
Он не был никогда влюблен,
Он, как отец, иль может быть, как брат,
По жизни холоден, но окрылен,
Скрывая ото всех душевный склад.
По жизни нарисован черною звездой,
На небе воссиявшей в полуночи,
Случись со мною, происходит и с тобой,
И лишь огнем немым сияют очи.
Я глиной нарисую нервный резкий профиль,
И малахитами огромные глаза,
Взгляну еще раз на творение и вновь ли
Из глаз моих покатится слеза.
Я все перечеркну. Начну писать сначала,
В остервенении ломая пальцы.
И я не знаю, чтобы это означало?
Кто может знать, молчите, не встревайте.
Мне стало совсем плохо… Как же я ненавижу поэзию в последнее время!
Я погрузилась в глубокие размышления, разглядывала затылок бюстика, покрытый импровизированными жидкими светлыми волосами.
Глава 6.
Дверь открылась, шумный доктор что-то вещал Виктору, я подпрыгнула на своем стуле.
- О, а это что за скульптурные изыски? - спросил доктор, - Ты почему не на обходе?
- Это работа Альберта, взгляните, пожалуйста, - ответила я. Меня как-то странно потряхивало.
- Нет, я сейчас не про пластилиновых людей. Что-то случилось, Брижит? Ты какая-то сама не своя, - доктор встревожено посмотрел на меня и упал в свое кресло. Ван Чех блаженно улыбнулся и тут же внимательно стал разглядывать бюстик.
- Не красавец, но лицо привлекает внимание, - сказал доктор, рассмотрев творение со всех сторон, - Очень сильная эмоциональная работа. По-моему, пребывание у нас пошло Альберту на пользу, так что не так?
Виктор встал сзади меня, наклонился и обнял. Спустя время, пока доктор рассматривал работу, меня перестало трясти, но мысли все еще путались.
- И вот еще посмотрите. Это Джуд сочинила.
- Ты прямо оттягиваешь сладостный момент рассказа. Я же по лицу вижу, что чуть ли не катастрофа грядет, - серьезно сказал доктор и внимательно несколько раз перечитал стихотворение, - А меня одного от поэзии уже тошнит?!
- Вы не одиноки, доктор, - ответила я.
- Значит, я здесь одинок, - подал голос Виктор и подошел к столу.
- Итак, излагай, Брижит, - доктор впился в меня своими голубыми глазами.
- Я начала обход с Роуз. Она в беспокойстве до сих пор, ей был сон, в ходе которого убивают Алекса, мастера цеха…
- Я знаю, коротко и по делу, - отрезал доктор.
- Я позвонила Алексу, оказалось он в больнице, ему должны вырезать аппендицит, - доктор нахмурился, - Потом я зашла к Альберту, отняла у него этот бюстик. Вот тот, кого он слепил, приснился и разговаривал с ним во сне. Альберт настолько вдохновился этим знакомым, что решил его изобразить. То же и с Джуд. Он принес ей апельсины и весточку от сестры. Я зашла к ней с бюстиком, потому что в коридоре встретила Роуз, и та бюстика испугалась, потому что это убийца Алекса. Джуд его тоже опознала и отдала мне стих. Она была очень одухотворена этой встречей, хоть и беспокоится по поводу апельсинов.
Доктор еще долго изучал меня взглядом.
- Что с Роуз? - спросил он.
- Джуд с ней сейчас.
- Так, значит, Брижит… Ты понимаешь, где сделала ошибку?
- Не нужно было Роуз говорить с Алексом?
Доктор причмокнул.
- Нет, дитя мое, вообще звонить не надо было. Нужно было объяснить ей, что это сон. Хотя ты же понимаешь, что это было?!
- Но вы говорили, что врать больным нельзя!
- Это экстренный случай. Честно, я бы не стал звонить Алексу и давать ей разговаривать с ним. Позже, вечером я бы сообщил, что у него простуда или грипп. Он слишком значимая фигура для Роуз… Если он не перенесет операции, чего я очень боюсь, что будет с ней? Новая депрессия, еще более жестокая, чем до этого. Алекс стал смыслом ее жизни, она его потеряет и что тогда? Сама она пока не в состоянии справиться просто в силу возраста, - отрезал доктор, - Все остальное просто твоя удача. И, честно говоря, мне сильно не нравится все то, что происходит.
- Мне тоже.
- Срочно иди к Йозефу. Он глубже, чем другие погружен в Пограничье. Этот человек там, и Йозеф может отреагировать на него.
- Этот человек… - медленно сказал Виктор, до селе вертевший бюст в руках, - мало того, что похож на портрет из стихотворения, как две капли воды…
- Только не говори, что тоже видел его сегодня ночью, - скороговоркой выпалила я.
- Молчать что ли теперь? - Виктор вопросительно посмотрел на доктора.
- Нет уж, давай, садись и рассказывай, - доктор впился глазами в Виктора.
Возлюбленный мой сел на стул напротив меня, не выпуская бюстик из рук.
- Я не знаю с чего начать… - тихо начал Виктор, - только сейчас вспомнил. Я не помню весь сон, кажется, он состоял только из того, что картинками мне показывали какую-то операцию. Он хирург. Я не видел всего лица, но… - Виктор взял со стола шапочку доктор и приложил к нижней части лица бюстика, - вот так… Я видел его вот так, и в хирургической шапочке. А повязка красная была под шапочкой, выглядывала, я помню. Он делал операцию, и я не смогу сказать, какую именно.
- Хотя бы, в какой части тела: живот, грудина, спина? - выпалила я.
- Не знаю, не хочу додумывать. Я видел, как вспышками, то его лицо, то лицо того, кого оперировали.
Доктор шумно вскочил и подскочил к шкафу.
- Рассказывай, Виктор, рассказывай, - доктор зарылся в нижнее отделение шкафа по пояс.
Виктор ошарашено наблюдал за доктором и пальцами подправлял волосы бюстика скорее автоматически.
- Что произошло на операции. Пациент остался жив? - я догадалась, что происходит и меня объял холод - я уже знала ответ.
- Не помню, - Виктор долго морщился и пытался вспомнить, - Он молодой хирург, это точно. Там был еще человек, другой, он помогал. А этот… Он засыпал! - воскликнул Виктор, - Точно, он засыпал, очень устал. А второй… я не могу сказать, но, кажется, был пьян!