- Но пока меня нет, подумай, пожалуйста, о том, что я сказала.
Киф посмотрел ей вслед - легкая и гибкая фигурка, которой каким-то образом удается источать целые потоки энергии. Если бы Бетс была мужчиной, подумал он с ухмылкой, ей наверняка удалось бы перевернуть мир. В одном ее мизинце было больше выдержки и решительности, чем...
Неожиданно Киф услышал пронзительный крик. Он вскочил на ноги.
- Киф! Быстро! Тетя Пэйшиенс! О, Киф, Киф!
Казалось, что утро длилось вечно. Бетс думала, что от ожидания она сойдет с ума. Дважды она звонила в больницу и дважды получала один и тот же ответ:
- Очень жаль, но никаких изменений, миссис Хэрроу.
Она хотела пойти к ним в больницу, но знала, что будет там только путаться под ногами.
Трудно было бороться против инфаркта. И все же Киф должен попытаться.
Бетс сделала на обед салат, но не смогла его есть. Она бродила по пустынным комнатам, взбивая подушки и поправляя картины на стенах. Часы на каминной полке пробили один раз. Внезапно она осознала, что собрание директоров начинается без Кифа. Бетс со стыдом подумала, что ее тревоги ничто по сравнению с тем, что произошло с тетей Пэйшиенс.
Вот миновало еще полчаса. Она услышала поездной гудок - на станцию с лязгом и грохотом пришел поезд. Она снова взглянула на часы. Поезд, как всегда, опоздал.
С бьющимся сердцем пошла она позвонить по телефону еще раз.
- Извините, миссис Хэрроу, но никаких изменений до сих пор нет. И доктор Киф все еще у нее.
Внутри Бетс нарастало чувство грядущего несчастья. Она поняла вдруг, что оно не связано с тетей Кифа. Несчастье должно произойти в Хэрроугейте - она чувствовала, как тучи сгущаются над заозерной крепостью.
Звук тиканья часов в тихой комнате оглушал. Бетс подумала, что просто сойдет с ума, если не узнает, что происходит там. Она подняла трубку.
- Пожалуйста, семнадцатый, Эунис.
- Мы все молимся за сестру Хэрроу, - сказала женщина. - Она такая приятная леди. Сейчас даю семнадцатый, мадам.
- Спасибо, Эунис. - Бетс подождала. Должно быть, Джинкс наверху и не сможет сразу подойти.
- Этот город будет совсем другим, если что-нибудь случится с сестрой Хэрроу, - сказала Эунис. - Ведь ее муж помогал основать этот город. Его убили на гражданской, и, конечно, уже мало кто его помнит. Его звали Сэмом.
Ее голос все журчал и журчал, и сомнения Бетс сменила тревога.
- Извините, но вы уверены, что звоните по тому номеру?
- Звоню мисс Хэрроу в Хэрроугейт. Ведь вы ей хотите позвонить?
- И никто не отвечает?
- Забавно, правда? Никогда не слышала, чтоб она выходила куда-нибудь.
Бетс бросила трубку и побежала к окну, из которого можно было увидеть шпиль башни Хэрроугейта. Она смотрела на нее так, будто башня могла раскрыть ей секреты того, что происходило за ее стенами. Предчувствие несчастья, бывшее у Бетс всю неделю, усиленное инфарктом Пэйшиенс, резко перешло в страх. Там что-то произошло! Только истинное бедствие могло заставить Джинкс и Элисон покинуть башни.
Бетс побежала наверх за своим чепчиком и сумочкой. Она уже почти открыла входную дверь, и тут зазвонил телефон.
- Это Хелен из больницы. Я хочу сообщить вам, что в состоянии сестры Хэрроу наметился поворот к лучшему.
- О, спасибо, Хелен, за хорошие новости. Слушайте, вы не передадите кое-что моему мужу? Я не хочу беспокоить его, но если я ему понадоблюсь, то я - в Хэрроугейте.
ЭЛИСОН
15 сентября 1899
Эли стояла на верхнем балконе и смотрела на долину. Холодный воздух ранней осени сковал ветки деревьев во фруктовом саду. Горные свиристели все еще сновали в поисках пищи, но скоро все они должны были улететь. Рябины, ясени и тамариск начали опадать, а на низких склонах холмов между мрачными соснами там и сям алели клены. Красноголовка присела на мгновение на ближайшую ветку, а где-то на вершине холма залаял койот. Воздух в долине похрустывал. Пороги шумели, казалось, совсем близко.
Звук легких шагов заставил Элисон обернуться.
- О, ты оделась! - воскликнула она, глядя на прогулочный костюм матери. Глаза ее скользнули по плоской шляпе, которую та держала в руке. Элисон открыла от удивления рот. - Ты уходишь? - Мама никогда никуда не уходила. Никогда. На памяти Элисон нога матери никогда не ступала за порог их крыла. Ни разу.
- Только в основной дом, дорогая. Больше - никуда.
- Но я пойду с тобой?
- Нет, пожалуйста, останься здесь. Элисон начала было протестовать, но Джинкс успокаивающе похлопала ее по плечу.
- Слушай, дорогая, все точно так, как ты говорила: твой дядя Карр делает в компании такие вещи, которые.., ну, не правильные, вот и все.
Глаза Эли блуждали по городу, горам и долине - уже совсем не такой уродливой теперь, когда быстрорастущий орегонский дуб заменил собою вырубленные деревья.
- Дядя Карр погубил не только наш бизнес, но еще и горы.
Джинкс облизала губы.
- Сегодня - всего лишь через несколько минут - в главном здании будет собрание...
- Я видела, как приехали два экипажа.
- В одном, должно быть, был твой кузен Олли. А кто был во втором - не знаю.
- И сколько людей придет?
- Не знаю. Собрание - для директоров компании.
- А ты директор, мама?
- Так мне сказали.
- Как же получилось, что ты ни разу раньше не ходила на них?
Джинкс улыбнулась и потрепала Эли по руке.
- У меня ведь не было взрослой дочери, чтобы напоминать мне о моих обязанностях.
- Меня?
- Угу, тебя.
- А что ты будешь делать на собрании, мама?
- Скажу твоему дяде Карру, что мы умываем руки. Продаем наш пай - но не ему.
- О, здорово. Я тоже хочу пойти, ведь я директор - у меня же есть пай.
- Ты еще не можешь голосовать, дорогая. Я контролирую твои два процента, пока ты несовершеннолетняя.
- Два процента - как-то не очень звучит, правда?
- О, но это очень много! Два процента от папиной компании представляют собой кучу денег! - Джинкс пришпилила шляпку к вьющимся рыжим волосам. - Я хорошо выгляжу?
- Ты просто красавица, мама, и всегда хорошо выглядишь. Джинкс рассмеялась.
- О, спасибо, дорогая. - Она наклонилась, чтобы поцеловать дочь.
- Ты надолго?
- Нет, должно быть, на полчаса, не больше.
- Ты откроешь дверь и пройдешь через дом? - спросила Эдисон с надеждой. Она никогда не видела того, что лежало за двойными дверьми.
- Нет, эти двери не отпираются, ты же знаешь. Я пройду через веранду и двор. Это всего лишь два шага.
- Покажи ему сама знаешь что, мама.
- Элисон Хэрроу! Где, скажи, пожалуйста, слышала ты это выражение? Твой дядя Киф когда-нибудь...
- Я прочитала его в газете, мама. А что оно означает?
- Неважно, - сказала Джинкс, смеясь, - скоро увидимся.
Эли перегнулась через перила и помахала матери. Солнце превратило яркие мамины волосы в горящий костер. Джинкс посмотрела наверх и улыбнулась, помахав Элисон. "Она такая красивая, - подумала Эли, - и стала еще красивей после приезда дяди Кифа".
Она надеялась на то, что мама действительно покажет дяде Карру, где раки зимуют.
Она не помнила, чтоб когда-нибудь встречалась с дядей Карром, но знала, что он бы ей не понравился.
Эли взяла журнал и приготовилась к ожиданию. Раньше она никогда не бывала совершенно одна, и одиночество приятно взволновало ее. Несмотря на то что мама была совсем рядом - в основном доме, - оставшись одна, Эли почувствовала себя совсем взрослой.
Где-то вдалеке она услышала, как по долине с ревом едет поезд, пронзительно и настойчиво свистя. Облако черного дыма медленно продвигалось вдоль Десятой улицы, ниже больницы, к станции. Иногда поезд не останавливался, но сегодня - остановился. Эли рассеянно отметила, что кто-то, должно быть, либо сел, либо сошел с него.
Немного потеплело. Эли открыла журнал и стала читать. Она услышала, как звонит телефон, и пошла было к нему, но поняла, что дойдет до него только тогда, когда он перестанет звонить.