— В лучшем случае, — ответил Рэндалл. — Волшебник должен всегда быть на чеку и улавливать даже самые малейшие изменения в поведении и разговоре собеседника.
— Самые малейшие изменения, — повторил Гэри.
— Малейшие, — сказал Тигги.
Я нахмурился на них обоих.
— Ребята, вы ведёте себя глупо.
— Зачем ты меня вызвал? — спросил Рэндалл. — Ты же знаешь, что я очень занят.
— Ты нас вызвал.
— Правда?
— Да.
— О. Ну, тогда. Должно быть, это важно. Где ты?
— В нескольких днях пути от Меридиан-Сити. Направляемся в Таркер Миллс.
— И что ты выяснил в Старой Просеке?
Я заколебался.
— Ничего связанного с драконом.
Рэндалл на мгновение замолчал. Это молчание не было хорошим, потому что Рэндалл думал. Я мог слышать, как двигаются шестерёнки в его голове, пока он пытался понять сказал ли я правду. Но Рэндалл меня удивил.
— Ну, по крайней мере, это хорошая новость. Значит, территория дракона не так далеко, как мы думали.
Гэри странно на меня посмотрел, и я понял, что позже предстоит разговор.
— Хорошие новости, — повторил я.
— И как скоро ты доберёшься до Таркер Миллс?
— Недели через три. Может меньше, если повезёт.
— Кажется, что удача всегда тебе улыбается.
— Правда?
Рэндалл засмеялся, хотя в голосе не было веселья. Сухой, раскатистый смех, от которого пробежали мурашки.
— Ты жив, так ведь? При первой нашей встречи я и не думал, что ты доживёшь до этого дня.
— Это… успокаивает.
— Неужели? Я не хотел. Простая констатация факта.
— И всё равно приятно, Рэндалл.
— Я бы так не сказал. Была большая вероятность того, что ты взорвёшь себя до пятнадцатилетия.
— Почти получилось. Несколько раз.
— Я до сих пор помню день, когда Морган рассказал мне о тебе. Тогда у меня впервые появилась язва.
— Ты поддерживаешь связь с парой, которую венчал? — невинно спросил я. — Наверняка они с любовью вспоминают церемонию. Или я сую нос не в своё дело?
— Ты только что пошутил о том, что превратил его нос в член? — чуть ли не смеясь спросил меня Райан.
— Боги, — пробормотал Гэри. — На это отвратительно смотреть.
— На что? — спросил Тигги.
— Расскажу позже, — ответил Гэри.
— Вообще-то, да, — жёстко произнёс Рэндалл. — Потребовались годы, чтобы они смогли смотреть на меня без ужаса, но мы справились. Тем более, они думают, что виновного тридцать раз ударили кнутом, а потом обмазали мёдом и в одних трусах бросили посреди Тёмного Леса.
— А почему мёдом? — спросил я, неожиданно для себя.
— Чтобы привлечь медведей, — ответил он.
— Изощрённо.
— Фантазии о мести обычно всегда продумываются.
— У тебя были фантазии обо мне? Рэндалл! Контролируй себя. Я был ребёнком, старый, ты, извращенец.
— Рыцарь-коммандер, — сказал Рэндалл.
— Да?
— Я приказываю тебе достать меч и пронзить Сэма Безграничного. Куда угодно, но лучше в лицо.
— Ты то похож на любителя подставлять лицо, — пробормотал я.
— Что ты сказал? — резко спросил Рэндалл.
— Ничего. — Я посмотрел на Райана, он потянулся за мечом. — И что, по-твоему, ты делаешь?
Он выглядел смущённым.
— Сэм. Это Рэндалл. Он легенда.
— И поэтому ты собираешься меня зарезать?
— Нет, — ответил Райан, хотя на самом деле имел в виду возможно.
— Если ты попытаешься ударить меня мечом, я снова обращу тебя в камень, — пригрозил я.
— Снова? — спросили Гэри, Тигги и Рэндалл.
— Долгая история, — ответил я, наблюдая за Райаном, пока он убирал руку с меча.
— У них есть история, — шепнул Гэри Тигги.
— Долгая история, — прошептал в ответ Тигги.
Я уже собирался проклясть их обоих, когда Рэндалл сказал:
— Морган думает, что ты что-то скрываешь.
— Чёрт побери, — выругался я.
— Значит, правда.
— У волшебников есть секреты.
— Ты ещё не волшебник, — напомнил мне Рэндалл.
— О-о-о, — протянули Тигги и Гэри.
— У людей есть секреты, — поправил я себя.
— Да. Но не у учеников. Тем более от наставников.
— Никаких секретов, — сказал я.
Очень много секретов.
— Сэм.
— Рэндалл.
— Ты же знаешь, что я вытащу из тебя правду, как только ты придёшь?
— Можешь попробовать.
Рэндалл вздохнул, а затем сказал самое ужасное, что он мог только сказать:
— Послушай. Если это связано с краеугольным камнем, то я понимаю. Правда. Возможно, даже лучше, чем ты можешь себе представить. Тяжело, когда человек, которого ты хочешь, не может быть краеугольным камнем, который тебе нужен.