— Я обязан служить принцу, — начал я. — Я поклялся его защищать. Это мой долг. Так было всегда. Но я позволил дракону похитить Джастина. Я должен был быть быстрее. Сильнее. Лучше. Если бы я сделал то, что должен, ничего бы не случилось. Я нужен Райану, чтобы вернуть Джастина. Вот и всё.
— Иногда мне хочется хорошенько ему врезать, — признался Гэри Зэлу.
Зэл странно на меня уставился.
— И так каждый день? Может, ему просто нужно потрахаться? Снять напряжение. Я могу поговорить с Ойевом и узнать, может ли он помочь. Девственность — это мило, но гораздо лучше быть оттраханным и покрытым спермой.
— Никакого Ойева! — воскликнул я. — И приглашать на секс через «быть оттраханным и покрытым спермой» не самый лучший способ.
Зэл закатил глаза.
— Прости. Вы медленно и нежно займётесь любовью, он будет смотреть в твои глаза. Ваши души сольются воедино, и единственное, что ты почувствуешь, это его сладкое дыхание на губах. Он прошепчет тебе на ухо, что ты его сокровище, и когда его семя изольётся в тебя, расцветёт цветок истинной любви.
У меня встал. Не знаю, что это обо мне говорит. Может, что я офигенный. Или очень, очень жалкий.
— Я буду отличным любовником, — заключил я. — Когда буду к этому готов. — Сейчас. Сейчас было бы кстати. Всеми руками за сейчас.
Зэл покачал головой.
— Кажется, я понимаю, почему все тебя обожают. Ты — головоломка, окутанная тайной, и спрятанная в теле твинка.
— Прямо в точку, — заметил Гэри.
— Я не твинк!
— Вскрикнул твинк, — прошептал Гэри.
— Думаю, с меня хватит. Вы достали. Всего хорошего! — Я развернулся и пошёл прочь.
— Сожаления, парнишка, — крикнул вслед Зэл. — Если не попробуешь, всю жизнь будешь жалеть.
Я думал избежать Райана, но он меня увидел, оторвался от парня, который до сих пор держался за его бицепс, и поймал меня на полпути. Вокруг нас играла музыка и танцевали люди.
— Ты в порядке? — спросил Райан.
— Полном, — огрызнулся я. — Уф. Прости.
— Да ладно. Кого мне нужно убить?
Я старался сдержать улыбку. Не получилось.
— Никого. Всех. Не знаю.
— Теперь стало понятнее. Спасибо.
— Мастер Дерзости.
— Разве я не Бог Дерзости? — спросил Райан. — Похоже, меня разжаловали.
Это было просто. Шутливая беседа. Я так умею. Поэтому, как придурок, сказал:
— Меня пригласили на оргию с одиннадцатью циркачами и бардом, что пел о рукоблудниках и распутниках. — Чёрт. — Погоди-ка. Это не шутка. Но я хотел пошутить.
Райан нахмурился, бросив взгляд на Гэри и Зэла, которые все ещё стояли у бара.
— Ты идёшь на оргию?
— Что? Нет! Я не хочу, чтобы меня оттрахали и покрыли спермой. Или лизали ноги.
Райан нахмурился.
— Ты… что?
— Такое происходит на оргиях, — объяснил я, похоже, что Райан не в курсе. Я почувствовал огромное облегчение. — Ты не знаешь, куда девать ноги, поэтому их с радостью лижет Ойев.
— Ты снова пил? — спросил Райан.
— Немножечко, — заверил я. — И сейчас понимаю, что часто напивался рядом с тобой, но клянусь, у меня нет проблем с алкоголем. Почти. И я не настолько пьян, чтобы идти на оргию. Похоже, я хочу, чтобы кто-то излил в меня семя, которое превратит цветы в сокровища. Или что-то в этом роде. Не уверен. Пожалуй, я пьян. Давай-ка потереб… продолжим шутить.
— Не думаю, что ты сейчас способен на что-то, кроме непонятных слов, — сказал Райан и на его лице появилась небольшая улыбка. Словно это забавно. Словно я его позабавил.
— Не хочу сожалеть, — проговорил я. И сделал шаг назад.
Райан сделал ответный шаг вперёд.
— Сожалеть о чём?
— Не обращай внимания. Я не хотел этого говорить.
— Но ты начал.
Я сделал ещё шаг назад.
— Эль меня расслабляет. Не то, чтобы мне это нужно.
Ещё один его шаг вперёд.
— Возможно, — сказал Райан. — Но всё, что ты говоришь — пустышка.
Я нахмурился.
— Классно подобрал слово. Придурок.
Он пожал плечами.
— У меня есть щит. Он из металла.
— Занятно.
— А у тебя из слов.
— Ох. О. Теперь понимаю.
— Классно сказано?
Я прищурился.
— Чувак. Ты пытаешься меня анализировать?
— Потребуются гораздо более опытные люди, чтобы хоть немного приблизиться к тебе и проанализировать. Чувак.
— Это… прозвучало так, будто ты меня оскорбил комплиментом.
— Мне кажется, что тебя часто оскорбляют комплиментами.
— Почему никто больше этого не видит? — спросил я, не задумываясь.