— Я знал, что это ты, — сказал Райан. — Ладно, ну, не знал. Но я чувствовал.
— Бессмыслица какая-то. Но да ладно. Ты можешь быть бессмысленным, и я всё равно буду лю… нет! — Я оглянулся на Элоиз. — Ты не отнимешь этого. Ты не можешь забрать это у меня.
Я попытался притянуть магию к себе, и на периферии заиграли зелёный и золотой. Я встал, отодвинув стул.
— Сядь, — приказала Элоиз.
Я открыл рот, собираясь сказать, чтобы она отвалила, а потом поджечь всю эту грёбаную деревню, но вместо этого сел.
— Никакой магии, — велела она.
Зелёное и золотое исчезли, будто их и не было вовсе.
— Я пиздец как тебя презираю, — честно признался я.
Ей наплевать.
— Подпалины, — сказала Элоиз. — Возле дерева, которое подожгли гекконы.
— Молния тёмных волшебников. Я поглотил их магию и сделал своей.
Я думал, что это вселит в неё страх перед богами, но Элоиз лишь покраснела и чаще задышала.
— Он будет так доволен, — прошептала она. — Нашему подношению.
— Кто?
— Наш Всеотец, — ответила Элоиз, и жители Таркер Миллс склонили головы в молитве.
— Всео… — Я замолчал, мой взгляд упал на ленту. Особенно на зверя, вышитого в верхней части. Всё встало на свои места. — Дракон. Вы поклоняетесь дракону?
— Он сошёл с небес, — сказала она, и жители тихо с ней согласились. — Дракон пришёл к нам, и мы поняли, что нашли своё предназначение.
Я покачал головой.
— Бессмыслица. Дракон в Верании объявился недавно. Как давно вы о нём знаете?
— Пятьдесят семь славных дней, — ответила Элоиз.
— Пятьдесят семь дней, — повторил я.
— Да.
— За пятьдесят семь дней ты превратила весь город в культ.
— Не культ, — огрызнулась она. — Религию.
— Пятьдесят семь дней, — повторил я. — Ты создала целую религию менее чем за два месяца!
— Впечатлён?
— Я впечатлён, — признался я. — Ты, должно быть, какой-то особый вид сумасшедшего, если смогла создать идолопоклонство за такой короткий срок.
Элоиз быстро встала.
— Я не сумасшедшая.
— Немного сумасшедшая, — заметил Гэри.
— Много сумасшедшая, — сказал Тигги.
— Сумасшедшая, и ты насильно кормишь своих людей зельем внушения, — обвинил я. — Ну же. Позволь мне использовать магию. Ты, хоть и леди, и выглядишь как бабушка, но я всё равно хочу тебе врезать.
— Используй магию, — шепнул мне Райан прямо в ухо. — Медленно. Чтобы я мог всё разглядеть.
— Как только мы выберемся, я использую на тебе столько магии, — прошептал я. — Что покрою тебя полностью. — В тот момент я очень пожалел, что не родился немым и повстречал Райана Фоксхарта.
— Прекратите! — завопил Гэри.
— Да. Покрой меня своей магией. — Райан покраснел так сильно, что я испугался, что он взорвётся. — Я хочу заткнуться. Ты не представляешь, как сильно я хочу заткнуться. — Он наклонился ближе, и я почувствовал его дыхание на лице. Пахло кукурузой и возбуждением.
— Эм-м-м, — протянула Элоиз. — Может, вы, ребята, могли…
Мы полностью её проигнорировали.
— Я собираюсь произнести очень много заклинаний, — продолжил я, ибо просто не мог остановиться. — Ты даже не поверишь, сколько заклинаний я могу произнести. Флора Бора Слам, ублюдок. — Наши губы были в сантиметрах друг от друга.
— Я хочу, чтобы ты меня от флораборасламил, — прошептал Райан, и я просто поперхнулся.
— Терапия, — выпалил Гэри. — Мне понадобится очень много часов терапии. Это как наблюдать за спариванием коров, мокро, липко и неудобно, но я не могу отвести взгляд, потому что боюсь, что на меня попадёт сперма.
— Мы не коровы, — прорычал я.
— Я не очень хорош в метафорах, — признался Гэри. — Стараюсь, но не получается. Хотел бы быть лучше. А ещё бы научиться танцевать чечётку и плести макраме, потому что я недостаточно распутный.
— Думаешь, макраме — это распутно?
Ни с того ни с сего, Тигги сказал:
— Я любить курицу. И черепах. И небо. И туфли.
Гэри нахмурился.
— Да, Сэм. Прости, если макраме не соответствует твоим представлениям о распущенности, как желание покрыть Райана своей магией.
— Звучит так потрясающе, — вздохнул Райан, и я собирался его поцеловать. Я, блядь, его поцелую и…
— Вот только у тебя есть жених, — отрезал Гэри, и на этом все мои мысли о поцелуях испарились.
Ауч.